Еще один снаряд, извлеченный из укладки механизма заряжания, вошел в казенник, за ним – заряд, и спустя полминуты наводчик, введя все поправки – при стрельбе прямой наводкой в этом почти не было нужды – нажал на спуск. Орудие отрывисто рявкнуло, и впереди, там, где возвышалась над камнями и комьями земли увитая маскировочными сетями труба пусковой установки, взметнулась стена дыма и огня.
– Так их, – одобряюще прорычал командир. – Бей!
Оба, и командир, и наводчик, одновременно искали цели, попеременно переключая на себя управление огнем. Но первый успевал еще и руководить всем подразделением, направляя свои стальные колесницы туда, где они могли стать все более эффективными.
– Третий, на правый фланг, – кричал в микрофон командир батальона, и один из танков немедленно изменил курс, описывая дугу у подножья холма. – Справа заходи пиндосам! Пятый, седьмой, поддержите третьего! – И тотчас со стоном, полным боли: – А, падлы!
Едва выдвинувшийся во фланг американцам Т-90 вспыхнул – он подставил борт противнику лишь на несколько секунд, и тотчас туда, под самую башню, вонзились сразу две ракеты, от взрыва которых сдетонировал боекомплект. Их не остановили ни резинотканевые экраны, ни динамическая защита, лишь немного ослабившая удар. Танк буквально разорвало на куски, и сорванная с погона башня упала в двух десятках метров от полыхающего остова, вонзившись стволом в землю.
– Вперед, вперед, – подгонял своих людей командир батальона, приказавший себе не думать о потерях. – Все в атаку! Дави ублюдков! Бей!!!
– Мать вашу! – Механик-водитель невольно закрыл лицо руками, когда триплекс прибора наблюдения заволокло пламенем. – Суки драные!
Ракета "Тоу-2" ударила командирский Т-90К аккурат в лоб, и тотчас сработал комплекс динамической защиты. Заряд взрывчатки привел в движение лобовую панель, вытолкнув ее навстречу управляемому снаряду, отбрасывая тот в сторону, отталкивая от танка, позволяя ему преодолеть еще несколько метров, сделать еще один выстрел. Пламя жадно облизало танк, ослепляя буквально сросшихся с приборами наблюдения танкистов, но остановить уверенного движения вверх это не смогло.
– Левее, – приказал командир, и водитель направил танк в укрытие, которым стала другая боевая машина, выжженная изнутри беспощадным огнем. – За танк!
"Реактивная броня", чудо русских инженеров, спасла экипаж, но теперь в лобовом бронелисте Т-90К зиял чернотой проем, оставшийся от исполнившего свою миссию элемента динамической защиты. Вся защита теперь воплотилась в тонком листе брони, пожечь, пробить который, казалось, мог любой снаряд, любая граната, первый попавшийся осколок.
– Вперед, – рычал командир батальона. – Давите их! Ну же, вперед!!!
Часто падавшие снаряды буквально перепахали холм, поставив его на дыбы, погребая под ним остатки легкого пехотного батальона Армии США. Но еще не все были мертвы, и те, кто мог сражаться, оставались на позициях. Что-то упало с неба на двигавшийся правее танк, вспыхнул огонь, и боевая машина, неловко развернувшись, застыла, подставив противнику свой борт.
– Черт возьми, – выругался командир батальона. – Половина машин вышла из строя!
– Не прорвемся, – наводчик с яростью ударил кулаком по прицелу. – Нам их не достать!
Пораженные ракетами танки не горели – противопожарное оборудование погасило едва успевшее разгореться под броней пламя, но людям, находившимся внутри, хватило и доли секунды, чтобы превратиться в обуглившиеся головешки, так и не покинувшие своим места возле орудий или рычагов управления. Орудия рявкали все реже – снаряды в автоматах заряжания заканчивались, а заряжать вручную было некогда, да и некому, по большему счету – и лавина бронированных машин замерла на склоне холма, так и не достигнув его вершины.
Порыв, сдержанный бьющим в лица пламенем, иссякал, бросок сходил на нет. Танки останавливались, совсем чуть-чуть не доехав до гребня холма, так близко от позиций противника, что некоторые из них уже можно было достать – и доставали выскакивавшие из окопов американские пехотинцы – из ручных гранатометов, всадив снаряд в борт или нижний лобовой лист, самые уязвимые места. Выстрелы следовали все реже – в механизированных укладках оставались уже только бронебойные снаряды, почти бесполезные при обстреле вражеских укреплений. И, наконец, командир батальона отдал единственно возможный приказ:
– Все назад! Выйти из-под огня!
Фырча двигателями, танки – немногие из них могли уже двигаться самостоятельно – попятились, укрываясь друг за другом. Некоторые еще вели огонь из орудий, стрекотали пулеметы ПКТМ, и командир батальона приказал своему наводчику:
– Из спаренного – огонь! – И сам рванулся к прицелу зенитного "Утеса" с дистанционным управлением, из которого можно было вести стрельбу, не покидая боевое отделение.
Рой пуль умчался к холму, вгрызаясь в раскаленную землю, перемешанную со свинцом и человеческой плотью, заставляя защитников высоты прижиматься к иссеченным осколками камням. Возможно, они даже кого-то настигли, но это уже едва ли имело значение – атака захлебнулась.