– Назад, – приговаривал командир, чувствуя, как содрогается под ним и вокруг него махина танка. – Все назад! Поставить дымовую завесу! Отходим!
Противник тоже выдохся – ракеты сверху, с холма, уже почти не летели, и требовалось одно единственное усилие, чтобы сбросить врага с высоты, но сил на него у сократившегося почти вдвое батальона уже не было, как не было и снарядов. Наперебой захлопали гранатометы комплекса "Туча", выстреливая между боевыми машинами и американскими позициями из коротких стволов-мортирок, установленных на танковых башнях, дымовые гранаты. Молочно-белая завеса поднялась перед наводчиками противотанковых ракетных комплексов американской пехоты, так что вести прицельны огонь по пятившемуся противнику стало абсолютно невозможно – не помогали ни лазерные прицелы, ни инфракрасные приборы. Танковый батальон отступил без потерь.
Скрываясь в клубах дыма, русские танки задом съезжали с холма, отступая на безопасное расстояние, на тот рубеж, где ракеты уже не представляли для них опасности. Бой затихал, и американские пехотинцы, те немногие, кто оставался жив, смеялись, как сумасшедшие, и вместе с ними хохотал командир батальона. По лицу его текла кровь, смешиваясь с потом, оставлявшим дорожки на грязных щеках.
– Мы их сделали, – захлебываясь истерическим смехом, кричал майор, схватив за плечи какого-то сержанта и тряся его, точно тряпичную куклу. – Мы их сделали, мать вашу!!!
Это было какое-то безумие, все кричали и бранились, офицеры и солдаты были готовы целовать друг друга, забыв на какое-то время о собственных ранах, не замечая погибших товарищей, чьи тела еще не успели остыть. Те, кто остался жив, едва не пускались в пляс, вытанцовывая среди окровавленных трупов и совсем бесформенных кусков мяса, того немногого, что осталось от пехотинцев, оказавшихся слишком близко к месту падения русского снаряда.
– Съели, суки, – бойцы грозили кулаками стене тумана, укрывшего оставшихся врагов. Осталось их не так уж много – на склонах холма еще чадили останки доброго десятка русских танков. – Ублюдки! Приходите еще, мы ждем!
Командир батальона первым пришел в себя, осмотревшись по сторонам и едва не взвыв от отчаяния. Количество погибших наверняка перевалило за сотню, раненых было еще больше, и им не стоило рассчитывать на помощь здесь – батальонные санитары уже почти израсходовали запас бинтов и обезболивающих, но стоны и сдавленные проклятья от этого едва ли стихли. Но самым скверным было то, что из четырех пусковых установок "Тоу" уцелела только одна. Первый, наверное, самый слабый, являвшийся скорее проверкой возможностей, удар, был отбить с чудовищными потерями. Вторая атака русских не могла не стать последней для нескольких сотен бойцов американской легкой пехоты.
– Победа? – презрительно и мрачно фыркнул майор, налюбовавшись на панораму разрушений вокруг. – К дьяволу такую победу! Это только агония. Мы загнаны в ловушку, в чертову мышеловку! Сдохнем не сразу, но сперва еще будем мучаться, пока не начнем молить о быстрой смерти от русской пули!
Сжимая от бессильного гнева кулаки, командир батальона стоял, опустив лицо. Он казался самым спокойным человеком среди воцарившегося хаоса. Судьба позволила прожить еще немного, возможно, всего лишь несколько минут, и люди радовались этому, точно дети, забыв о том, насколько коварной и беспощадной она бывает. Надсадный вой заглушил слова и хохот, земля под ногами вздрогнула, метнувшись в лицо майору. Казалось, что холм – это древний курган, и погребенный под ним в незапамятные времена великан, разбуженный суетой двуногих муравьев над своей могилой, пробудился от векового сна, рванувшись на свободу, навстречу солнечным лучам, падавшим с небес, точно беспощадные и не ведающие промаха стрелы какого-то бога. Мир немедленно потонул в ярчайшей вспышке, багровом всполохе – а затем погрузился во тьму.
Протяжный грохот взрывов, окутавших целиком вершину холма, не смолк, но уступил слитному реву десятков мощных моторов, пришедшему от самого горизонта. Танковый полк Двадцать первой гвардейской мотострелковой дивизии шел в атаку, стальным валом надвигаясь на холм, на самой макушке которого сжались от ужаса обреченные солдаты вражеской армии.
"Предейтор" появился над колонной танкового полка внезапно, на краткие минуты, держась на малой высоте, где его нелегко было обнаружить. И все же беспилотник, глаза и уши вражеских генералов, в мирной тиши далеких штабов принимавших решения, был замечен, после чего – немедленно атакован.
– Воздушная цель, – сбивчивой скороговоркой затараторил оператор зенитной установки "Тунгуска", едва только луч обзорного радара, "мазнув" по внезапно возникшему в небе препятствию, вернулся обратно, представ слабой, но все же достаточно четкой отметкой на экране. – Цель низколетящая. Азимут сорок пять, дальность десять! На запрос системы госопознавания не отвечает!