Тогда решили пойти по другому пути – проверить камеры. Уж они точно должны были прояснить, что творилось с самокатом и его пассажирами во время поездки. Но и тут вышел полный облом. Оказалось, что самокат умудрился не попасть ни на одну запись. Причем дело было не в том, что камер в нужных местах не нашлось. Наоборот, самокат частенько ездил по центральным улицам, где куча камер. Но ни на одну из них он не попал.
Не попал в буквальном смысле: судя по маршруту, самокат в такое-то время проезжает по такой-то улице. Смотрят камеры – нет его. Другие машины есть, пешеходы есть, иногда даже другие самокаты в кадр попадали. Но именно этого нет. Словно он в какое-то параллельное пространство проваливался.
В общем, компания изъяла этот самокат из обращения и отдала полиции на более подробное изучение. Говорят, сейчас он хранится в каком-то суперсекретном архиве. Но что-то мне подсказывает, что это ненадолго. Судя по тому, какими способностями обладает этот самокат, вряд ли его остановят застенки даже самого секретного архива, если ему вдруг захочется проветриться…
– Наташа, будешь следующей? – спросил я.
– Давай лучше ты. Мне к своей истории еще нужно кое-какие детали вспомнить.
– Окей. Итак, сейчас мы с вами покинем родные просторы и перенесемся… ну, например, в Западную Монтану. Туда, где высоченные горы с чистейшими озерцами, где густые еловые леса до самого горизонта и где до ближайшего «Макдональдса» пилить километров сорок, не меньше. Там мы познакомимся с нашим главным героем. Назовем его, скажем, Гораций Пипкинс…
– Гораций Пипкинс? – Влад приподнял бровь, Наташа хихикнула.
– А почему бы и нет? – продолжал я. – Нормальное имя в деревенской Монтане. Даже с намеком на элегантность. «Есть многое на свете, друг Горацио…» – так, кажется, сам Шекспир говорил. Правда, Шекспир в Монтане не был, хотя это не точно. Итак, жил-поживал в маленьком городке, затерянном среди лесов Западной Монтаны, человек по имени Гораций Пипкинс…
…Жил-поживал в маленьком городке, затерянном среди лесов Западной Монтаны, человек по имени Гораций Пипкинс, и была у него одна заветная мечта. Думаете, он хотел заработать миллион, совершить кругосветное путешествие или стать губернатором своего штата? Как бы не так. Все это было ему глубоко до фени. Цели его были несравнимо более возвышенными.
Гораций мечтал поймать чупакабру.
Именно так, ни много ни мало. Все дело в том, что в местах, где он вырос, в лесу нередко находили трупы обескровленных животных, поэтому легенда о чупакабре была в ходу. Гораций впитал ее с молоком матери, а затем и с подзатыльниками отца, с которым он в юном возрасте ходил на охоту.
Отец и заразил его мечтой о чупакабре. Старик всю жизнь ставил ловушки, занимался следопытством и даже – какой ужас! – читал книги о фауне их местности, но так никогда и не смог поймать мифическое животное. Когда Гораций вырос, бремя охоты на чупакабру перешло к нему по наследству.
Пока что результаты были не самыми обнадеживающими, но Гораций не унывал. Он знал, что рано или поздно шанс обязательно представится. Пока же в перерывах между охотой Гораций работал на единственной в их небольшом городке заправке. Работа ему подходила. Благодаря ей он мог не только заработать себе на хлеб с баночкой колы, но и постоянно общался с другими охотниками и просто энтузиастами, что частенько уходили в леса на несколько дней.
И вот однажды ему улыбнулась удача. К заправке подрулил пикап Джада Крэндалла, старого охотника и давнего приятеля отца Горация. После смерти последнего Джад старался присматривать за сыном старого друга и по возможности помогать ему. Сам он в свои восемьдесят с хвостиком не мог похвастать прытью и острым зрением, но время от времени выбирался в лес для собственного удовольствия.
Он поведал Горацию, что слышал в юго-восточной части леса странные звуки, не похожие ни на один известный ему крик животного, и вроде бы даже видел силуэт какой-то необычной твари вдалеке.
– Никак твоя чупакабра, чтоб ее… – говорил Джад, но Гораций его уже не слушал.
Наспех отпросившись у владельца заправки, он прыгнул в собственный пикап и покатил домой. Жил он, к слову, у самого леса. Дома он прихватил ружье, патроны и еще кое-что по мелочи, после чего едва ли не бегом направился в лес.
– Такой шанс упускать нельзя… – как мантру твердил себе Гораций, пробираясь сквозь заросли.
Тут его чуткий слух уловил какие-то звуки. Шли они со стороны небольшой полянки и звучали действительно странно. То был не то рычащий свист, не то свистящий рык. Ни одна из знакомых ему тварей навроде лося или лисицы такие звуки не издавала.
Гораций затаился за кустами, прижавшись к самой земле, и стал наблюдать. Время шло, но на полянке так никто и не появлялся. По старой привычке Гораций начал вполголоса разговаривать сам с собой. Говорил он примерно следующее:
– Когда поймаю тебя, голову на стену повешу как трофей, а из шкуры обязательно коврик теплый сделаю, буду сидеть вечерами у камина, и этот коврик мне будет ноги греть…
