Вечер трудного дня полностью

Фиона наблюдает с грустью за действиями Юрия, вздыхает и кашляет. Сильный кашель заставляет ее согнуться пополам. Когда приступ проходит, вытирает тыльной стороной ладони уголок рта. Мы тут же замечаем, что кисть окрасилась красным.

Юрий(подходит к ней). Это что, кровь? Ты гуляла… шлялась всю ночь по улице раздетая?

Фиона вновь наклоняется – ее тошнит.

Юрий. Боже мой… (обнимает ее за талию) Фиона… (Бежит на кухню, возвращается с ведром, ставит ее перед Фионой.) Ты снова заболела. Ты курила? Забыла про свои легкие? (Укладывает ее в постель.) Я сделаю чай.

Он бежит обратно на кухню и приносит мокрое полотенце и кладет ей на лоб. Та снова кашляет, из ее горла вырываются утробные звуки.

Юрий. Сейчас, любимая, потерпи (он бежит обратно. Фиона снимает со лба полотенце).

Фиона. Оставь меня. Я хочу умереть.

Юрий. Никто не хочет умереть.

Фиона. В твоих книгах все хотят умереть. И я тоже хочу.

Юрий(заваривая чай). В моих книгах хотят умереть только безумцы. Ты не из их числа.

Фиона хочет смеяться, но снова наступает приступ кашля. Она садится и кашель прекращается. Тяжело дышит, начинает плакать.

Фиона. Я тебя ненавижу. Какой же ты…

Юрий. Тебе лучше помолчать (садится рядом, протягивает ей кружку).

Фиона(она выбивает кружку из его руки, рыдает). Я тебя ненавижу. Как же ты мне противен!

Юрий кладет руку на ее плечо, в попытке утешить. Она со стоном сбрасывает его руку. Он снова не обращает на это внимания, подбирает с пола кружку. Берет несколько листов чистой бумаги и кладет на пролитый чай.

Юрий. Тебе нельзя было курить… и пить.

Фиона. Я сама решаю…

Юрий. И сама решаешь сколько тебе осталось…

Фиона(передразнивая). Да! И сама решаю! Сколько мне осталось ЖИТЬ! (От нестерпимой боли она обнимает грудную клетку).

Юрий. Лучше я вызову врача.

Фиона не отвечает. Он снова прикладывает мокрое полотенце к ее лбу. Смотрит на нее и слушает, как из ее легких доносится страшный хрип и стоны. Трогает ее руку.

Юрий. Ты вся горишь. (Она не отвечает.) Я люблю тебя.

Фиона отворачивается от него, ложится на бок, придерживая полотенце. Юрий идет к телефону. Понимает, что трубка от него все еще лежит рядом с письменным столом. Подбирает ее и набирает номер скорой.

Юрий. Алло, можно скорую к дому… (он объясняет где находится). Девушка… Жар, кашель, хрип в легких. Хорошо, я жду.

Юрий вешает трубку, смотрит на Фиону и кусает нижнюю губу.

Юрий(шепотом). Черт…

Он садится за стол. Стучит по клавишам пишущей машинки, каждый раз посматривая на Фиону, когда та кашляет и стонет от боли.

Квартира Юрия. На полу все также безмятежно стоят стопки книг, лежат диски, матрас. На матрасе сидят Юрий и Евгений. Оба находятся в гнетущем состоянии духа. Молчат. Иногда делают глотки сока из высоких стаканов.

Евгений. Почему она ушла из дома, и ты даже не пытался ее остановить? Позвонил бы ей, узнал, что случилось…

Юрий(покачал головой, не соглашаясь со словами друга). Понимаешь, это уже не в первый раз так. Она часто выходит из равновесия по любому поводу.

Евгений. По любому поводу? Не понимаю.

Юрий. Знаешь… Порой мне кажется, что она со мной, только… Вспомни, какой она была еще в школе. (Евгений кивает, улыбается, вспоминая школьные дни). Мы окончили школу, повзрослели. И она тоже… хотя бы настолько, чтобы можно было понять, какой… Она даже говорила, что любит меня. Поначалу.

Юрий замолк, пристально посмотрел в стакан с соком, как бы пытаясь рассмотреть дно. Евгений с грустью и пониманием посмотрел на друга. Хотел что-то сказать, но Юрий заговорил первым.

Юрий. Я даже не понимаю с чего все началось. Когда продал первую книгу? Вторую? Было ли начало этому? Может я просто не замечал всего, потому что погрузился с головой в свою дурацкую писанину, в свои идеи, в свои фантазии, в свои безумные книги.

Евгений. Да, читая твои книги, невольно можно сойти с ума. (С ободряющей улыбкой.) И задумываешься о психике написавшего все это.

Юрий. Врачи говорили, когда ей было двадцать, что курить ей нельзя, что у нее хронический бронхит, потом пневмония, легкие слабые. Она тогда едва не умерла!

Евгений. Да, помню. А ты еще куришь?

Юрий. А чайки еще дрыщут на нас с высоты птичьего полета? (Юрий выдавил на лице что-то наподобие улыбки.)

Евгений. Ни чего так не успокаивает как сигареты.

Мужчины закуривают. Юрий глубоко вдыхает дым и заходится в нервном кашле.

Юрий. Крепкие.