Трог склонился над плечом врача и равнодушно смотрел на труп, временами переводя взгляд на Хагена. Тот стоял не изменив выражения лица, хотя был очень неспокоен. Мертвая женщина, лежавшая на краю бассейна, не была для него чужой. Он любил ее когда-то… Он ненавидел ее… Но теперь об этом было тяжело вспоминать. Она лежала мокрая и беспомощная, освещаемая яркими вспышками фотографа. Смерть стерла все обиды, и Хаген, вместо неприязни, чувствовал сожаление.
Нужно вытащить стрелу из ее спины, а потом перевернуть тело для фотографирования. Со стального острия капала кровь на белый купальник. Ее очаровательное лицо было спокойно, как никогда в жизни. Черты разгладились, исчезла напряженность и настороженность. Мертвая Хильда поистине была прекрасна.
Полицейский врач выпрямился, вытер руки носовым платком и взглянул на Хагена.
— Это тот парень, который это сделал?
— Возможно, — ответил Трог. — Позаботьтесь, пожалуйста, о том, чтобы ваш отчет был у меня в руках завтра рано утром.
Он подал знак Хагену следовать за ним, и они отошли на травянистую площадку для стрельбы из лука. Санитары в белых халатах подошли с носилками.
— Ну, Трог, что будет дальше? — спросил Хаген. — Вы меня посадите?
— Я изложу вам сущность дела так, как она мне представляется, — ответил Трог и закурил новую сигарету от тлеющего окурка. — А вы добавьте к этому свои соображения. Вы признались, что к своей бывшей жене не чувствовали симпатии. Вы ночью перелезли через ограду в сад, в этом вы тоже сознались. А затем вдруг эта женщина оказалась убитой; вы рассказываете, как это произошло и что вы на это глядели со стороны. Лук является частью комплекта, принадлежащего Висартам, стрела тоже. Это означает, что вы находились на месте преступления, имели доступ к оружию убийства и имели удобный случай совершить его.
— А как обстоит дело с мотивом? У меня не было оснований убивать ее.
— Возможно — да, возможно — нет. Ревность, старая ссора, может быть, даже вымогательство — все возможно. Правда, это только косвенные улики, но что вы можете противопоставить?
— Только мое слово и лист бумаги.
Хаген вынул из бумажника соглашение, подписанное Висартом. Трог поднес документ к свету фар и внимательно просмотрел его.
— Верно, я мог это подделать. Но ответьте мне на один вопрос, Трог. Видели ли вы когда-нибудь убийцу, который ожидает полицию, если он может удрать, не будучи замеченным?
— Нет, — откровенно признался Трог, — и это единственная причина, по которой вы еще не арестованы, Хаген.
У того появилась искра надежды.
— Я этого не делал, Трог. Я говорю правду.
— Скоро мы это выясним.
Трог сунул документ в карман.
— Я сохраню это, а то вы еще потеряете. Между прочим, вы должны находиться в нашем распоряжении, и не создавайте себе новых неприятностей, Хаген. Вы основной…
Он помолчал, улыбаясь.
— …свидетель.
— Обещаю быть в вашем распоряжении, — ответил Хаген, — но дела обстоят так, что я не могу обещать, что не попаду в новые неприятности.
— Постарайтесь, по крайней мере, — сказал Трог. — У вас их и так более чем достаточно.
Хаген пошел к выходу, и тотчас в санитарную машину внесли тело на носилках, покрытое простыней. Часть пути в город Хаген ехал за санитарной машиной, затем свернул в сторону к своему дому. Хильда поехала дальше в морг.
Хаген вошел в свою контору, ногой захлопнул дверь и развернул на письменном столе утренние газеты. С неподвижным лицом Хаген просмотрел их.
Как и следовало ожидать, убийство Хильды Висарт заняло первые страницы.
«Жена крупного строителя убита», — печаталось на первой странице одной газеты.
«Украшение общества убита стрелой», — гласил заголовок другой.
Хагена особенно беспокоили подзаголовки, в которых было напечатано более или менее одно и то же: «Полиция подозревает бывшего мужа». Дальше следовало подробное описание Хагена, его даже именовали «руководителем известного детективного агентства».
Хаген над этим только посмеялся. Он сам создал свою контору и еще не позаботился о секретарше. В маленьком кабинете стояла только самая необходимая мебель, да и та подержанная.
— При таких обстоятельствах я должен еще радоваться тому, что имею место, куда положить шляпу, — пробормотал Хаген.
И хотя Трог отнесся к нему прилично и не запрятал в тюрьму, Хаген был до сих пор единственным человеком, как-то связанным с убийством. Правда, о нем говорили как о «свидетеле», но это было недалеко от «подозреваемого». Хаген отлично знал, что такого рода «реклама» не принесет для его дела ничего хорошего. В обществе и так уже считали частных детективов сомнительными деятелями, и в основном их успех зависел от безукоризненной репутации.
«Теперь мои дела совсем плохи», — подумал Хаген. Но он сознавал, что Хильда здесь совсем ни при чем. Она оказалась всего лишь невинной жертвой. С первых страниц газет она смотрела на него с укоризной.
— Хорошо, бэби, — вслух сказал Хаген, — на этот раз не ты виновата.
Он подошел к открытому окну и посмотрел на город.
