Версаль Петру, да и всем его спутникам, показался чудом. Такого размаха фантазии он нигде не видел. Причем роскошь, любезная его сердцу, — роскошь фонтанов, зелени, парковых выдумок. Он долго любуется великолепным сочетанием террас, дворца, лужаек и играющей воды.
Подобное произведение достойно украсить его новую столицу. Замысел Петергофа формируется быстро и появляется вовсе не вариант Версаля, это скорее петровское произведение. В Петергофе сказывается барокко, то, чего так много было в натуре Петра.
Версаль прославляет короля Людовика. Петергоф прославляет выход России на морской простор. Изобретательность Петра неистощима. План Петергофа Петр набрасывает сам, делает эскизы дворца, Нижнего парка с морским каналом, Верхнего сада. Тщательней всего занимается Монплезиром.
Надо было решить инженерную проблему — как обеспечить напор воды для фонтанов. В Версале это делали насосы. Ненадежно. Петр обследовал местность вокруг Петергофа, нашел ключи на Ропшинских высотах, предложил проложить самотечный канал до Петергофа.
В сущности, гидротехники исполнили его проект. До сих пор фонтаны работают по петровской схеме водоснабжения.
В тот день 1714 года, когда пустили воду, Петр на коне, волнуясь, сопровождал ее журчащий первоток, ехал вдоль лотков и труб от Ропшинских высот до самых фонтанов. И вот они взметнулись вверх — счастливая минута!
Чего он только ни напридумывал: в его любимом Монплезире провел по трубам воду в нужник. Возможно, то был первый в Европе проточный туалет современного типа. Кстати говоря, серьезная проблема того времени. Воняли все дворцы, вплоть до Версальских, что особенно поразило Петра в Париже.
В гротах можно было включить водяной занавес, преграждая струями выход. Вместе с Петром архитекторы соревновались в потешных изобретениях. Там же, в гроте, поставили мраморный стол с яствами. Гости подходили, протягивали руки, и тут по окружности стола поднималась из невидимых отверстий водяная ограда. Петр хохотал, это он подал слуге условный знак — открыть кран.
Иногда это кажется немного провинциальным, наивным — юное российское общество еще не заботилось о своей репутации.
С Петергофом и Стрельной связано много легенд.
Как–то в тридцатые годы Сталин посетил Петергоф. В Монплезире задержался надолго, смотрел на море, осмотрел фламандское убранство этого маленького дворца, потом стоял молча, разглядывая маску Петра, и вдруг произнес:
— Не дорубил Петруха.
