К моменту посещения Петром Виттенберга прошло двести лет с тех пор, как тут жил Лютер, дом его был превращен в музей. Петру показали двор монастыря, место, где Лютер публично сжег папскую буллу, затем провели в кабинет его. Как достопримечательность монах показал высокому гостю знаменитое чернильное пятно на стене. Легенда гласила, что когда Лютер сидел за столом, работая над своими сочинениями, явился к нему дьявол и разными уговорами стал сбивать с толку. Чего он там наговаривал, чем отвлекал, неизвестно, — то ли защищал Папу Римского, то ли был против реформы церкви, может, ему не по душе был перевод Библии, которым занимался Лютер. Словом, всячески мешал человеку работать. Недолго думая, Лютер схватил чернильницу и запустил ею в дьявола. С тех пор пятно никак не отмывается.
Великое множество посетителей выслушивало эту легенду с почтением, даже с некоторым восторгом.
В сущности именно это пятно приманивало сюда многих посетителей. Редко кому повезет увидеть дьявола, а тут хотя бы остались следы его пребывания.
Русский высокий гость, однако, вместо того чтобы ахать и удивляться, послюнил палец и стал тереть чернильное пятно. Фыркнул и, взяв мел, написал на стене: «чернила новые, и совершенно сие неправда». Свите своей пояснил, что чернила мажутся, легко сходят, да и не могло быть, чтобы такой мудрый муж, как Лютер, мнил дьявола видимым. Чувствуете, как вопрос повернул: дьявол — воплощение зла, с этим он согласен, но чтобы дьявол явился в телесном обличье, чтобы кидаться в него приходилось тяжелыми предметами, извините, это несерьезно, так с дьяволом не борются. Можно подумать, что Лютер был темный, суеверный.
Петр так не считал. Проявлять высокомерие к предкам, наделять их предрассудками — недостойно, это признак ума поверхностного. Петр, именно почитая Лютера, усомнился в легенде и, кажется, был единственным, кто в то время громогласно защитил Лютера от глупости. «В этом весь Петр, настоящий ученый, а вы, Елизар Дмитриевич, сомневаетесь!»
— Откуда же пятно взялось? — спросил Гераскин.
— Попы нарисовали, — немедленно пояснил Антон Осипович. — Чернила–то свежие, царь уличил.
— Да я не про то. В принципе откуда взялось, — настаивал Гераскин. — С чего это они нарисовали?
