— Я тоже интересовался, — сказал учитель. — Очевидно, так истолковали слова Лютера. Когда он переводил Библию, он выразился в том роде, что дьявол мешал ему, сидел у него в чернильнице. То есть всякие посторонние мысли лезли. Образное это выражение изобразили буквально. Появилось пятно, наглядный, так сказать, след дьявола. Серьезные теологи требовали пятно удалить. Пятно замазывали, однако первым делом посетители спрашивали про пятно, просили показать, где оно, огорчались, узнав, что его нет. Приходилось восстанавливать по требованию масс. Нынче пятно это осталось только в Вартбурге, где Лютер переводил Библию. А вот в Виттенберге, когда я смотрел, там пятна уже не было, только подпись Петра на стене сохранилась, но думаю, что там тоже пятно восстановят, очень оно нравится публике.
— Извините, вас что же, ради пятна в командировку туда посылали? — ехидно поинтересовался Антон Осипович.
— Нет, я там службу проходил, — пояснил учитель. — И такое, представьте, совпадение, что комдива нашего звали Петр Алексеевич и к тому же он жил как раз в той гостинице, где останавливался Петр. Мало того, он говорил, что в той же комнате за несколько лет до приезда Петра Первого останавливался его главный противник Карл Двенадцатый. Каковы совпадения! Вся история человечества полна совпадений самых странных.
— Значит, я так понимаю, Петр был неверующим, — сказал Гераскин, который всегда жаждал выводов.
— Конечно, — сказал Антон Осипович. — Умный человек, гений, как он мог в Бога верить!
Профессор фыркнул.
— По–вашему, одни дураки верят? Известно немало умнейших и ученейших людей, которые верили и верят. Так же, как немало дураков среди атеистов.
Молочков отмалчивался, пока его не попросили высказаться. Совместить рационализм Петра с православием было непросто. Веру у Петра он не считал наивной, английский епископ, часто беседуя с царем в Англии, отмечал у него глубокие знания Священного Писания. Английские богословы вели теологические разговоры с русским царем, никто не заметил в нем безверия. Человек того времени не мог представить себе мир без Бога. Религия защищала, человек чувствовал себя бессильным, он уповал лишь на милость Господа. Вряд ли в России тогда вообще можно было найти атеиста.
Смерть маленького Петра Петровича должна была привести государя к мысли о Божием наказании, рухнули все надежды, он был глубоко потрясен, преодолеть отчаяние могла только его сила воли, поддаться отчаянию значило открыть дорогу новым бедствиям.
