Соседи помалкивали, боялись жаловаться, межевщик хозяйничал как хотел. Каким–то образом один из обиженных оказался в Петербурге, стал спрашивать — к кому обратиться? Посоветовали к Долгоруковым, к самому ярому из них правдолюбцу — Якову Федоровичу. И правильно, он не убоялся доложить о чинимом произволе государю. Посоветовал, ничего не сообщая Меншикову, взять его управителя с бумагами, доставить в столицу, провести дознание, чтобы хозяин его не мог отпереться.
Однако у Меншикова оповещение было налажено. Не успел Долгоруков уехать из дворца, как Меншиков шлет нарочного к Воронову, приказывая немедленно скрыться. Наряженный государем посланник отправляется за ним и не находит. Куда отбыл — неизвестно. Посылают второго, также возвращается ни с чем.
Петр понимает, что происходит. Самые надежные — офицеры лейб–гвардии. На это дело выбирает он капрала Микулина. Чтобы захватить Воронова, осуществляют систему дезинформации. Разглашают маршрут Микулина — сперва по дороге выполнить такие–то поручения государя и только под конец заехать в село, где живет Воронов.
Меншиков посылает своих гонцов, велит им укараулить Микулина на полдороге, сообщить о том Воронову, чтобы тот успел, взяв бумаги, спрятаться.
Кто кого перехитрит. Микулин знал, с кем дело имеет, он пробирается к селу иной дорогой, незаметно въезжает ночью. Застав Воронова спящим, схватил его, забрал все бумаги и ночью же той же окольной дорогой повез в столицу.
Доставил прямо во дворец. Как предписывал государь, все вроде сделали втайне, все равно Меншикову тут же донесли, он помчался к царице. Знал, что лучше всего начинать с нее, она подготовит государя, размягчит его. Перед ней пасть на колени и молить о защите. Не то чтобы оправдываться, нет, сжальтесь — вот его линия — сжальтесь над верным слугой, сколько лет служу вам… Он не напоминает, что стоит на коленях перед той, что стирала ему рубахи, обмывала его пьяного, прачка, солдатская прислужница, которую он уступил государю. Никогда он на этом не играл.
Но к государю лучше применить другой прием. Раскаяние и слезы — исчерпаны. И Меншиков придумывает ход, чтобы в самое сердце попасть.
