Подошел к стене, застекленной витражом. Сквозь цветные стекла их голые фигуры двигались, становясь то мертвенно–синими, то зелеными.
Смотрел недолго и бесшумно удалился. Судя по всему, они ничего не заметили.
Его бурная яростная жизнь нанесла ему немало измен. Когда–то его оглушила измена Мазепы, не раз ему изменял король Август. Его обманывали, он обманывался, душа его была иссечена шрамами. Нынешняя измена нанесла самый страшный удар, в самое чувствительное место.
Алексей, маленький Петр Петрович, Меншиков — крепости рушились одна за другой. Катерина оставалась последним убежищем, и оно рухнуло.
Необузданный, доходящий до припадка, откуда он взял воли сдержаться?
Расправиться с Монсом как с любовником супруги было бы просто и по–мужски, но не по–царски. Выставить Екатерину на позор — значит опозорить царствующий дом, имеет ли он право?
О том, что произошло на острове, никто толком не знал. Слышали про анонимку, гадали, кто автор. Все выяснилось позже. Царь вел себя непроницаемо. Сочли, что ничего такого не было. Впрочем, было одно — последовал указ вести розыск среди слуг и помощников Монса. Розыск вели тайно. Ведомство Ушакова и Толстого соблюдало тайну хорошо. Слухи наружу не выходили. Так что внешне все оставалось по–прежнему. В застенках же сразу пошли признания о мздоимстве Монса, и не только об этом. Но царь направлял следствие в сторону взяток, незаконных поборов, как говорится, злоупотребление служебным положением.
Материалов хватало. И не хватало. Свести действия Монса к обыкновенным поборам Петр не мог.
С кем посоветуешься? Не с Меншиковым же, они давно заодно, наверняка он ведал о ее шашнях с этим крысёнышем.
Была одна женщина, так ведь молода советы давать в таких государственных передрягах.
Не мог он выставить на позор мать своих дочерей, принцесс российских.
В тот вечер у государыни собралось большое общество. Петр приехал к ужину. Спросил шутливо, по какому поводу пир, может, кого–то надо поздравлять. Приветствовал всех милостиво, Монсу улыбнулся в ответ на его искательный взгляд. Монс знал, что помощников его допрашивают, может, пытают, но государь ничем не выделил его, с государыней был любезен, как обычно. Она шутила, улыбалась всем, Монсу же улыбкой особой, твердой, подбадривая, нельзя было, чтобы со страху выдал себя. Обойдется. Уверена была в себе.
