Размахивая жезлом, он изображал тамбур–мажора, требовал, чтобы все топали в лад. Начав игру, он вовлекал остальных. Всем маршировать, всем присвистывать! Во время фейерверка от восторга хлопал в ладоши. Блики огней отражались на его лице, застревали в усах, высвечивали желтым блеском кошачьи глаза. Значит, она не в небо смотрела, а на него. Ей нравилась его детская страсть к играм.
Граф Толстой, тайный советник, первый министр Тайной канцелярии и прочая, и прочая, скончался в каземате Соловецкого монастыря спустя ровно четыре года после кончины императора Петра Первого.
Весть о его смерти в столице впечатления не произвела. Никого не занимали герои петровских времен. Новые фавориты, новые домогатели взлетели на небосклон. Слава мира проходит быстрее, чем это кажется потомкам.
Княжна была единственной, кто заказал панихиду по усопшем. Вместе с Антиохом они со свечками в руках отстояли службу в Семионовской церкви.
Пел хор, пахло сырой одеждой, ладаном, воск теплой коркой застывал на пальцах.
— …Молимся об упокоении души раба Божиего Петра, да простится ему всякое прегрешение, вольное и невольное.
Антиох покосился на сестру, она кивнула — да простится! А тогда не простила. Перед отправкой в Соловки граф послал за ней. Другие побоялись прийти, Ушаков убоялся, и Ягужинский убоялся, а она приехала.
Старик сидел у каретного сарая. Двор его особняка был полон солдат. Конвой готовил возки к отправке. Во дворце умирала государыня Екатерина Первая, а тут, на Петербургском острове, не было ни беспокойства, ни молебнов во здравие, здесь царила спешка, офицеры подгоняли солдат, приказ был от Меншикова отправляться в ссыльную дорогу, не медля ни минуты.
Несмотря на теплынь, Петр Андреевич кутался в накинутый на плечи нагольный тулуп. Приговор оглушил его, лишенный состояния, всех званий, он разом свернулся в сгорбленного старца.
