Д.А. ГРАНИН: Честно говоря, Петр I для меня был первым русским императором и последним русским императором. Петр — фигура совершенно исключительная в нашей истории: это эталон, с которым я мог сопоставлять всех остальных правителей, но для меня он остался исключительным явлением.
М. БЕСПАЛОВ, студент факультета культуры, специальность — социально–культурная деятельность, II курс (Новый Уренгой):
Д.А. ГРАНИН: Книг о Петре очень много, документальных и архивных материалов тоже. Всего осилить было невозможно. Я руководствовался, может быть, подсознательно, очень точной формулой Юрия Николаевича Тынянова о том, что писатель начинается там, где кончается документ. Чрезвычайно много осталось за пределами романа. Проблема отбора, выбора была для меня одной из самых трудных. Меня интересовала прежде всего личность Петра — не его реформы, не государственная деятельность, не военные, не дипломатические, не экономические его дела, а внутренний мир, состояние человека, который взялся за совершенно, казалось бы, немыслимое дело. Явление Петра — таинственное и непонятное в русской истории.
Проблема выбора, конечно, очень важная и сложная; возможно, мною она не полностью решена, но я исходил из того, что для историка в первую очередь важна идея исторической личности, под которую он пригибает или отбирает все необходимые ему данные. Писатель же должен исходить не из идеи, а из личности — противоречивой, многообразной и не подчиненной никакой заданной идее.
И. МАЧХЕЛЯН, студентка экономического факультета, I курс (Кириши):
