– Я понял, – сказал мужчина в трубку. – Спасибо, будем думать. Перезвоню.
Он выключил смартфон, положил его на столик, затянулся сигаретой и выпустил дым к потолку.
– И каков аванс? – спросил. Был он явно старше всех здесь присутствующих. Лет за пятьдесят, среднего роста, полноватый, широкоплечий, с редкими, словно прибитыми пылью, коротко стриженными волосами.
– Треть от всей суммы за работу.
– Коля… – произнесла пани Стефа.
– Подожди, Стефа.
Женщина молча налила себе воды и откинулась на спинку кресла.
О как, подумал Сыскарь, значит, всё-таки, есть тут не только хозяйка, но и хозяин.
– И сколько вы хотите за всю работу? – спросил хозяин.
– Если найду за неделю или меньше, начиная с завтрашнего, дня, тридцать тысяч долларов. Аванс – десять тысяч. Если потребуется больше недели, то с каждым днём сумма будет уменьшаться на тысячу долларов. То есть, если на поиски уйдёт десять дней, вы заплатите двадцать семь тысяч. Две недели – двадцать три тысячи. И так далее, вплоть до двадцати дней, когда сумма, за вычетом аванса, становится нулевой. После этого поиски прекращаются, и аванс возвращается. Или не возвращается, если есть результат. Не важно, хороший или плохой.
– То есть? – нахмурился мужчина. – Что значит, хороший или плохой?
– Он имеет в виду, что наша девочка может оказаться мертва, – сказала тихо пани Стефа. – Так?
– Увы, – кивнул Сыскарь. – Как ни неприятно об этом говорить, такое случается. Не часто. Но случается.
– Звонков о выкупе не было, – резко сказал мужчина и затушил сигарету в пепельнице.
Сыскарь едва заметно пожал плечами.
– Сима, – мужчина посмотрел на Симая.
– Что, Николай? – цыган сидел на стуле в свободной позе, забросив ногу за ногу. Только шляпу снял и держал её небрежно за поля двумя пальцами.
– Ты уверен в этих людях?
– Как в себе, – твёрдо ответил кэрдо мулеса, даже сел ровнее.
– Уверенности мало, – сказала Стефа. – Нам нужно, чтобы вы нашли нашу девочку.
– Приложим все силы, – сказал Сыскарь. – Это единственное, что я могу вам обещать.
– Хорошо, – сказал мужчина после непродолжительного молчания. – Мы принимаем ваши условия. Подождите.
Он поднялся и вышел из гостиной.
– Я бы не советовала вам нарушать условия нашего соглашения, – сказала пани Стефа. – Но не подумайте, что это угроза. Просто… просто мы очень любим свою дочь, и … – она умолкла и снова припала к бокалу с водой.
«И сочтём глубочайшим личным оскорблением, если вы попытаетесь нас обмануть», – мысленно закончил фразу Сыскарь.
Вернулся мужчина и положил на стол пачку долларов.
– Ваши десять тысяч, – сказал он. – Забирайте.
– Спасибо, – Сыскарь, не считая, спрятал деньги во внутренний карман куртки. – Как я понимаю, мы начали работать?
– Да, – сказал Николай.
– Тогда у меня сразу вопрос. Ваша дочь жила с вами?
– Разумеется.
– Нам хотелось бы осмотреть её комнату. А также посмотреть содержимое компьютера, телефона, планшета… Вообще любого гаджета, принадлежавшего ей, где есть чип и память.
– Мы уже смотрели, – сказала пани Стефа. – И очень внимательно. Увы, ничего.
– И всё-таки.
– Проводи их, Стефа, – сказал Николай.
Они вышли в прихожую, повернули направо и по широкой каменной лестнице поднялись на второй этаж. Сквозь витражное арочное окно на промежуточной площадке между первым и вторым этажом лился разноцветный утренний свет.
Комната Богданы, расположенная с восточной стороны особняка, была, как прикинул Сыскарь, около тридцати метров квадратных площадью и выходила окнами и балконом в сад. Высокие потолки, тяжёлые светло-голубые шторы и дорогие обои в бледно-синих фантастических цветах. Широкая деревянная кровать у стены, вычурная люстра с множеством хрустальных висюлек, зеркальный шкаф-купе, несколько полок с книгами, компьютерный стол, кресло и два стула с высокими спинками возле журнального столика. Газовый, покрытый изразцами, камин. На стене над кроватью – картина в раме. Портрет Богданы Король. Написано тщательно, даже искусно, но без художественного блеска. Умело раскрашенная фотография по большому счёту. Правда, девушка красивая, ничего не скажешь. Взяла всё лучшее от мамы и папы.
– Компьютер можно включить? – спросил Андрей.
– Конечно, смотрите. Там нет пароля, – ответила хозяйка дома.
– Ирина, займись.
– Хорошо.
– Почта и соцсети в первую очередь, – напомнил Сыскарь.
– Да.
– Когда вы в последний раз видели вашу дочь? – он повернулся к пани Стефе. Та негодующе дёрнула плечами (не понравилось слово «последний» в данном контексте, догадался Сыскарь, ничего, это по-русски, потерпит), но ответила:
– Три дня назад. Семнадцатого сентября. В первые сутки мы беспокоились, конечно, но не очень сильно. Дело в том, что накануне у нас был разговор… как бы это сказать… В общем, мы поспорили. Она требовала большей свободы, мы с отцом возражали.
– Ей было мало свободы?
– Видимо, она так считала. Мы с Николаем думали иначе.
– Подругам, друзьям звонили?
