Примятая трава была, а тело, её примявшее, отсутствовало. Уполз? Но где тогда следы? Трава на поляне довольно высокая, было бы видно. Нет, не видно. Ноль. Я сжёг несколько спичек и внимательно осмотрел место падения – даже крови нет.
Но я ведь в него попал, верно?
Или всё-таки промазал, а он, притворившись раненым и даже убитым, разыграл спектакль?
Но – как?
Я поднял голову, всматриваясь с тёмную массу кроны сначала одного дуба, потом второго. Невозможно. Нижние ветви высоко, не допрыгнуть. Да и заметил бы я. Трижды обошёл оба дуба, осматривая каждую пядь земли и с каждым разом увеличивая радиус. Нет тела, хоть ты что делай. Но ведь так не может быть! Я в него попал, сам видел. Шестнадцатый калибр, между прочим, не шутка. И где тело?
Остановился, прислушался. Что-то изменилось. Неуловимо, едва-едва, но – изменилось.
Я поднял голову к небу. Вроде бы то же ночное небо с клочьями облаков, подсвеченными стареющей луной. Но в запахе осенней мокрой листвы теперь чуялось ещё что-то. Похоже на дым, но не от костра… Нет, не пойму. Слишком слабый запах.
Стоп. А это что?
На юге – там, где начинался город, ночное небо явственно подсвечивалось заревом. Словно там, за деревьями и оврагом, что-то горело. Но не огонь. Видел я однажды зарево от горящего пятиэтажного жилого дома. Не похоже. Цвет другой. И вообще…
Или всё-таки пожар?
Ладно, разберёмся. Я огляделся ещё раз и, как был, с обрезом в руке, пошёл обратно.
Прошёл через лес, прикрывая глаза от веток, выбрался на опушку. Зарево на юге стало ярче. Возник и пропал в отдалении шум мотора. Затем ещё один. И ещё два подряд. Четыре авто практически одновременно? Очень странно. Тут один-два мотора за день в городе встретишь – уже удивишься.
Я ускорил шаг.
Дошёл до оврага и остановился, теперь уже в полном недоумении.
Овраг исчез!
И овраг, и деревянный мост через него. На их месте тянулась широкая дорожка, посыпанная чем-то вроде кирпичной крошки. Но главное – дальше, где начиналось шоссе, по которому мы с Рошиком примчались сюда, горели – не сойти мне с этого места! – электрические фонари. Несколько штук в ряд по обеим сторонам. И кроме этого я видел такой же электрический свет в окнах. В окнах домов, которых, могу в этом поклясться кому угодно и чем угодно, здесь никогда не было.
Что за чёрт…
Не могу сказать, что я запаниковал, но стало как-то сильно не по себе. Хмель с меня слетел давно, и я не мог отнести то, что было у меня перед глазами, на шустовский коньяк. А что это тогда – сон, галлюцинация, помрачение рассудка?
На всякий случай ущипнул себя за руку. Видение не исчезло. Надавил пальцем на глазное яблоко. Ближайшее ко мне жёлтое электрическое пятно окна на третьем этаже не существующего ранее дома раздвоилось.
Значит, не галлюцинация.
Оставалось надеяться на помрачение рассудка, но здесь уже ничего поделать было нельзя. Если я сошёл с ума и всё это лишь плод моего больного воображения, то так тому и быть. Потому что чувствую я себя совершенно здоровым. Как в физическом, так и в психическом плане. Возбуждён немного, но это и всё. А кто бы не возбудился на моём месте? Сначала бешеная гонка по ночному Княжечу с последующей стрельбой, теперь это.
Сверху загудело.
Я поднял голову. Надо мной в ночном небе с северо на юго-восток двигалось три огня. Каждый – в вершине треугольника. Два красных и один белый. При этом красные ритмично мигали.
Аэроплан?
В жизни не видел таких колоссальных аэропланов. Даже на фотографических снимках и в синематографе. Собственно, чаще всего только на снимках я их и видел. По-настоящему – лишь однажды, в мае этого года, когда в Княжеч приезжал знаменитый Сергей Уточкин и демонстрировал восторженным горожанам полёты на своём «Фармане-IV», хрупком и неуклюжем, похожем на летающую дачную мебель.
И потом – какой аэроплан ночью?
Продолжая сжимать в руках обрез, я выбрался на дорогу, под свет ослепительно-ярких электрических фонарей. Кажется, только дорога и не изменилась – тот же поворот к городу впереди, та же брусчатка на шоссе. Я чуть подумал, засунул обрез сбоку под ремень стволами вниз так, чтобы он не мешал ходьбе, застегнул плащ и направился по дороге к городу. Пришла мысль, что, возможно, стоит постучаться в какую-нибудь дверь, но… Что я скажу тем, кто мне откроет? Извините, я, кажется, сошёл с ума и не понимаю, где нахожусь? Нет, надо было разбираться самостоятельно.
Сзади раздался негромкий, но нарастающий шум мотора, и я, хоть и шёл безопасно по обочине, поспешно шагнул в сторону. Мимо на немыслимой скорости, – как мне показалось, не менее пятидесяти, а то и шестидесяти километров в час, промчался автомобиль. Это был точно автомобиль, насколько я успел разглядеть. Горящие фары, четыре колеса.
Но матерь божья, до чего же необычный!
