— Я не пыталась закатить истерику, — попыталась объяснить я. — Ты должна попытаться понять, что моя жизнь просто перевернулась с ног на голову. Все, что я думала, что знала, оказалось неверным, и теперь я пытаюсь разобраться во всем этом.
— Я понимаю. Но ты вела очаровательную жизнь, и тебе нужно понять, что на свете есть много уродливого. Если ты выросла и думала, что жизнь — это солнце и радуга, это не значит, что это так. Ты можешь считать нас монстрами, но мы далеко не самые худшие существа на свете. Пришло время тебе принять, что у жизни есть темная сторона.
— Да, я слышала. Я удивлена, что ты вообще говоришь со мной об этом по телефону. Разве ты не боишься прослушки или чего-то подобного?
Она подавила смех. — Это не как в кино — не позволяй своему воображению разгуляться. Мы очень осторожны — мы пользуемся только айфонами, потому что они зашифрованы, и даже федералы не могут проникнуть в них. У нас нет регулярных встреч, а боссов мы вообще редко видим. Дела часто ведутся онлайн и всегда очень скрытно.
— Фильмы — единственное, на что я могу ориентироваться. Все это для меня в новинку.
— В какой-то степени все может остаться так, как было. Тебе не нужно вмешиваться. Я знаю, что ты обижена и расстроена, но это не конец света.
Она была не совсем неправа. То, что я узнала, казалось мне судьбоносным, но это не обязательно должно было быть так. — Хорошо, — согласилась я. — Я постараюсь успокоиться, но я все равно не в восторге от этого.
— Я знаю, но если это тебя утешит, я рада, что ты теперь знаешь, и я не хочу, чтобы ты уходила.
— Спасибо, Мария, — я едва могла вымолвить эти слова из-за комка, образовавшегося в моем горле. Это были самые приятные слова, которые она когда-либо говорила мне. Возможно, наши отношения могут быть единственным плюсом во всей этой неприятной истории.
Мы попрощались, и я вернулась к хандре, но чувствовала себя гораздо менее одинокой, чем несколько минут назад. Я прилегла на диван, чтобы погрузиться в бездумный просмотр телевизора, и в следующее мгновение меня разбудил стук в дверь.
Стряхнув с себя пелену сна, я потирала глаза и, спотыкаясь, подошла к двери. Взглянув в глазок, я поняла, что Лука решил, что мое свободное время закончилось, и пришел поговорить.
— Уходи, я не хочу тебя видеть, — крикнула я через дверь.
— Я не уйду, пока мы не поговорим. Ты можешь открыть дверь, или я могу выломать ее. — Его глубокий голос звучал сквозь толстое дерево и скручивал мои внутренности.
Я приоткрыла дверь, слезы разочарования навернулись на глаза. — Пожалуйста, остановись. Я не хочу делать это прямо сейчас.
Увидеть его взволнованным было неожиданно. Его обычно идеально уложенные волосы вздымались во все стороны. От костюма он отказался ради помятой футболки и джинсов, и если бы я не знала лучше, я бы сказала, что у него мешки под глазами. Почему он был так расстроен? Я была для него лишь средством достижения цели.
— Я был прав, не так ли? Я был прав насчет твоего отца.
Мое мгновенное сочувствие улетучилось. Его упоминание о моем отце напомнило мне о предупреждении отца о том, что Лука использовал меня. Словно металлическая дверь гаража, захлопнувшаяся на месте, я воздвигла стену между нами.
— Я не знаю, о чем ты говоришь. Тебе нужно уйти. — Я начала закрывать дверь, но он успел вовремя выставить ногу.
Надавив всем своим весом, он толкнул дверь и протиснулся внутрь. — Не играй со мной в эту гребаную игру. Я был честен с тобой — говорил правду, когда никто другой в твоей семье не предложил тебе такой же любезности. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это поговорить со мной.
— Говорил мне правду? Это включает в себя использование меня для получения информации о моей семье? Все, чего ты когда-либо хотел, это приблизиться к моему отцу, так что не притворяйся каким-то белым рыцарем, — выстрелила я ему в ответ.
Он провел рукой по своим взъерошенным волосам, глаза метались вокруг в разочаровании. — Сначала так и было, но потом это переросло в нечто большее.
Я горько рассмеялась. — И почему я должна верить тебе сейчас?
— Потому что ни одно из моих слов не было ложью. Да, я искал тебя, чтобы получить информацию, но мой интерес к тебе был настоящим. Почему еще ты думаешь, что я здесь?
— Чтобы навредить моей семье?
— Нет, я пытаюсь спасти твою семью. Рассказывая тебе о твоем отце, я подвергаю свою жизнь риску — зачем бы я это делал, если бы ты была мне безразлична? Ты заслуживаешь знать правду, и тебе нужно знать, потому что ты в опасности.
Я защитно обхватила себя руками, не зная, к чему все это приведет. — О чем ты говоришь?
