Почему-то это прозвучало, как насмешка. Рыжий смотрит на меня игриво, ожидая колкий ответ. Я поправила развевающиеся волосы и сложила руки на груди.
– Если твоё сердце кровоточит, поздравляю, оно у тебя есть. – я захлопываю дверце автомобиля и ухожу.
Слышу сзади прощальный сигнал, но не разворачиваюсь. На улице совсем стемнело. Наверное, уже поздно идти к Эрику… Но я рискну.
***
Когда моя мама позвонила мне с явным упрёком, я ответила и соврала, что нахожусь у Роуз. Это единственный человек, которому мама доверяет меня. Наверное, она даже отцу не доверяет, как Ро. На улице темно; лишь луна и звезды освещают этот нелегкий путь, а ещё фонарик мобильника. Я открыла калитку дома Нансеном и уверена направляюсь к крыльцу с цветами. Около дома стояла машина Эрика, и я уже была уверена, что он дома. Прохожу по скрипучему крыльцу и останавливаюсь прямо у входной двери. Выдохнув, я легонько постучалась в дверь, совсем забыв о дверном звонке. Черт.
Спустя время, дверь мне открывает миссис Нансен или Дарья, как она сама просит меня её называть. Мы друг другу улыбнулись. Похоже, в доме уже знают, что мы с Эриком теперь не просто друзья.
– Добрый вечер, Дарья, – выжимаю из себя искреннюю улыбку.
– Рэйчел! Как я рада тебя видеть, – она обнимает меня. Я в полном недоумении, – входи же, на улице прохладно.
Я вхожу в дом, но не снимаю с себя верхнюю одежду, думая, что мы с Нансеном поедем в «сходку». Дарья начинает звать своего сына, параллельно предлагая мне чай, кофе, тапочки и яблочный пирог. Она очень милая женщина. Миссис Нансен успела расспросить меня о моем здоровье, о делах в школе, успела заметить мою красивую розовую кофточку. Затем женщина убегает на кухню, почуяв запах гари. На замену матери выходит Эрик. Он, улыбаясь, идёт ко мне и целует в губы, обнимая мою талию. Этого мне и не хватало. Что может быть лучше объятий любимого человека? Я позволяю себе представить жизнь без него и понимаю, что это не жизнь. Любовь – это ненависть к разлуке. И я ненавижу расстояние.
Мы отпускаем друг друга, и Нансен берет свою чёрную лакированную обувь и надевает её, сначала на одну ногу, затем на другую. Только заметила, что Эрик одет необычно: на нем официальный костюм с галстуком. Странно. Но ему жутко идёт.
– Ты чего так вырядился? – смеюсь я, смотря, как он тужиться над обувью. Парень берет «ложку» и помогает себе надеть обувь.
– Некрасиво, хочешь сказать? – Нансен поглядел на меня.
– Вылитый Джеймс Бонд, даже лучше.
Эрик выпрямляется и подходит ко мне вплотную, толкая меня к вешалке. Я с овечьим взглядом смотрю в его изумрудные глаза, ожидая дальнейших действий. Он вытягивает одну руку ко мне, а затем хватает с вешалки пальто и отдаляется. Моё сердце готово остановиться. Я неровно дышу и ухмыляюсь над своей легкомысленностью. Нансен надевает чёрное пальто и поправляет причёску.
– Я готов, можно идти, – говорит тот, – мамуль, мы ушли.
Эрик толкает меня к выходу.
– До свидания, миссис Нансен! – кричу я.
Мы уже хотим покинуть дом, наполненный запахом приправ, как я вспоминаю цель своего прихода. Останавливаюсь. Эрик чуть ли не сносит нас обоих, но мы удержались.
– В чем дело?
– Эрик, мы должны очень серьёзно поговорить. Это важно!
Нансен машет указательным пальцем перед моим носом.
– Давай все важное оставим на завтра, хорошо?
– Но это очень важно… Завтра может быть будет поздно.
Эрик все равно отмахивается и выводит нас во двор. Бесполезно, он не настроен на серьёзный разговор. Я чувствую холодное дыхание воздуха и запах зелени. В горле сидит комок, который требует разговора с брюнетом. Мы садимся в машину.
– Уильям уже спит? – спрашиваю я, пристегивая ремень безопасности.
Эрик заводит автомобиль и хватается за ручник.
– Да. Сегодня он чувствовал себя крайне не важно. Доктор говорит, что он переутомился. Но как можно переутомиться лёжа на кровати?
– От этого тоже легко устать. Я бы на тебя посмотрела, если бы ты день и ночь лежал в постели, не двигаясь.
Парень представил такую картину и скривил лицо. Я сдержала смешок, хоть он не был к месту. Мои слова искренны и правдивы. Всегда начинаю грустить, когда вижу в городе человека на инвалидном кресле. Жить так очень сложно, поэтому многие сдаются. Жизнь часто преподносит сюрпризы, в основном неприятные, но не стоит отчаиваться и умирать. В вспомогательной школе «Хартсфолл» учатся дети и такие же подростки, как мы с Эриком с диагнозом ОВЗ, с синдромом дауна, инвалиды. Бабушка говорила, что они с дедушкой в молодости часто навещали таких детей и помогали им чем могли – материально, морально. Теперь же почти никто этого не делает, и Фрейю это расстраивает. Мы должны помогать друг другу, не то погибнем все.
Мне моментально захотелось навестить мистера Нансена и обнять его, крича в ухо: «Все будет хорошо! Не сдавайтесь! Все будет хорошо!», но он спит, а тревожить сон больного человека, на мой взгляд, эгоистично и бессовестно.
***
Ночь. Луна. Рядом Эрик.
