– Так вот, убеждение Холмса, что Солнце вращается вокруг Земли определенно является ложным, но можем ли мы диагностировать у него бред? Ни в коем случае нет, потому что он совершенно спокойно воспринимает слова Ватсона, что в реальности дело обстоит ровно наоборот. Он верит Ватсону, ибо знает его как честного и образованного человека, но не намерен сильно углубляться в проблему, что вокруг чего вращается, потому что в его деле это не пригодится. Или наоборот, возьмем убеждение мужа, что ему изменяет жена. Допустим, она действительно изменяет, он это видел собственными глазами, так что в данном случае, казалось бы, не бред, а суровая реальность. Но загвоздка в том, как муж на это реагирует. Вместо того, чтобы простить или развестись и жить дальше, он подчиняет всю свою жизнь контролю за женой. Провожает на работу, встречает с работы, запирает дома, отключает телефон, потом ему начинают мерещиться любовники в шкафах, потом они проникают в дом через трубы парового отопления… На этой стадии мы уже можем диагностировать бред ревности, даже если собственными глазами видели, как жена ему изменяла, потому что идея измены жены завладевает всем его сознанием и толкает на неадекватные поступки. Мне бы очень хотелось ошибаться, но, увы, в нашей государственной власти я ясно наблюдаю признаки бредового поведения. Пусть, пусть коммунистическая идея – это истина в последней инстанции. Не буду спорить, хотя, на мой взгляд, верить в коммунизм – это игнорировать человеческую природу, но пусть так. Оставим это и посмотрим на второй признак: большевики настолько были не способны критически оценивать свои убеждения, что тупо расстреливали тех, кто пытался с ними спорить, а сейчас распихивают несогласных по психиатрическим стационарам. Вся аргументация на уровне плакатов и лозунгов: учение Маркса всесильно, потому что оно верно, мы придем к победе коммунистического труда.
– Простите, но целая дисциплина есть, научный коммунизм. Мы ж ее с вами в институте проходили…
Регина Владимировна смотрит с жалостью:
– Ну и вы что-то запомнили из нее кроме неравномерности развития?
Задумываюсь, но вынуждена признать, что нет.
– А знаете почему?
– Ну, видимо, потому, что в тот момент другие интересы в жизни были, – смеюсь я, – любовь в таком возрасте побеждает все, в первую очередь науку.
– Но в то же самое время вы изучали и другие дисциплины: анатомию, например, гистологию, биохимию… Из них тоже ничего не помните?
– Как же, забудешь…
– Вы запомнили материал, потому что предметом изучения была объективная реальность, а методами – законы познания. Научный коммунизм же изучает то, чего не существует, с помощью дешевых логических уловок, а порой и прямого искажения фактов. В самом названии уже зерно шизофрении, если вдуматься. Да, пусть коммунизм – идеал и самая прекрасная мечта человечества, но как можно изучать мечту?
– Честно признаться, Регина Владимировна, для меня это сложновато.
– Хорошо, если вы не считаете, что власть отрицает объективную реальность ради коммунистической идеи, давайте посмотрим, что там с третьим элементом, одержимостью. В какой-то степени она присутствует: вместо спокойной работы мы без конца совершаем какие-то прорывы, подвиги, соцсоревнования, демонстрации, ведем общественную работу… Вас не только заставляют принять коммунистические идеи за истину, но еще и требуют подчинить им свою собственную жизнь.
– Вот вы все логично очень говорите, и, наверное, так оно все и есть, – кладу себе еще оливье и пирожок, чтоб не обижать хозяйку, – но я жизнь прожила, и ничего этого не чувствовала. Жили мы себе спокойно, никто нам по ушам не ездил. Замполит учил мужа Родину любить, не без этого, но это специфика военной службы. Просто так погибать тоже никому не хочется.
– Простите, Татьяна Ивановна, если вас как-то задели мои слова…
– Нисколько. Наоборот, очень интересно. И если бы я всю жизнь провела в Ленинграде, наверное, со мной все так и было бы, как вы говорите. Просто там, где мы служили, суровый край, там, если не будешь видеть жизнь как она есть, быстро погибнешь.
– Хорошо, давайте с другой стороны зайдем, так сказать, ретроспективно. Согласитесь, что сейчас мало кто искренне верит в коммунизм.
Пожимаю плечами. Честно говоря, для меня вся эта идеология как для Шерлока Холмса вращение Земли вокруг Солнца: может, и правда, но в моем деле мне это не пригодится.
– Я, конечно, не проводила статистического исследования, да это и невозможно, потому что правды никто не скажет, но среди моих знакомых, пожалуй что, и нет правоверных коммунистов, разве что вы, Татьяна Ивановна, да еще, может быть, Корниенко.
– Да уж, не повезло бедняге оказаться святее папы римского, – вздыхаю я.
