— Полагаю, Альманси и Фоа позвонят Капплеру. Ему придется нам многое объяснить, это уж точно.
— Не забудь удостоверение личности. — Сандро сложил в рюкзак стаканы и продуктовые карточки. — Остальное я захвачу.
— Интересно, как Капплер будет оправдываться. Это ведь просто немыслимо.
— Ключи я взял. — Сандро достал их из ящика и положил в карман. — Мы оставим дверь незапертой для мамы и Розы.
— Ну конечно, вмешается Ватикан. — Отец надел рубашку и покачал головой. — Со временем справедливость восторжествует. Нас выпустят из трудовых лагерей. Слово Капплера нерушимо.
Сандро вырвал страницу из блокнота и взял карандаш, вдруг подумав, что это уже вторая записка, которую он пишет за сутки. Он начал было выводить имена матери и Розы, но вспомнил, что сказал немцам, будто те мертвы. Вместо этого Сандро написал:
Не волнуйтесь за нас. Увидимся, как только сможем. Мы вас любим.
Он отложил карандаш.
— Готов? — спросил Сандро отца.
— Почти. — Тот затянул галстук. — Положи записку в банку с чаем, так мама ее точно найдет. Она ведь так любит чай, сам знаешь.
— Хорошая идея, — сказал Сандро, удивляясь ходу мыслей отца. Вряд ли мать бросится заваривать чай, когда вернется домой и обнаружит, что они пропали.
Он оставил записку на столе.
Проснувшись, Марко увидел отца: уже одетый, тот склонился над его кроватью.
Почему-то в спальне горел свет.
— Что такое, папа?
— Вставай, нам пора. — Отец был мрачен. — Немцы что-то затевают в гетто.
Марко сразу же подумал о Сандро. Он откинул одеяло и вскочил. Слышно было, как мать молится в родительской спальне.
— То-то вчера вечером было слишком тихо. — Отец поджал губы и покачал головой. — И как я не догадался, что они что-то замышляют…
— Остальные придут? — Марко подошел к стулу, взял штаны и быстро натянул.
— В свое время. Мы ближе всех, так что пойдем первыми. Немцы оцепляют гетто. Они выставили караулы возле синагоги, на Виа-дель-Портико-д’Оттавия, Виа-ди-Сант-Анджело-ин-Пескерия, Пьяцца Костагути и Пьяцца Маттеи.
От страха в груди Марко все сжалось. Семья Сандро жила недалеко от Пьяцца Костагути. Он накинул рубашку и застегнул пуговицы.
— Колонна немецких грузовиков едет по набережной Ченчи.
Марко быстро обулся.
— И много их?
— Около тридцати, с ними сопровождение. А будет еще больше.
Отец вышел из комнаты, и Марко бросился за ним.
— О нет. Это огромная операция.
— Да, и грузовики пустые. Нацисты набьют их людьми. — Отец и Марко спустились по лестнице.
— Как такое могло случиться? Евреи отдали им золото, они заключили сделку.
— Похоже, сделка была лишь уловкой, чтобы потянуть время. Они и не собирались соблюдать условия.
— Что? Но почему?
— На организацию столь крупной операции требуется время. Должно быть, они ее давно планировали. Вот почему арестовали карабинеров. — Отец спустился по лестнице и направился в кладовую, Марко шел за ним по пятам.
— Ты считаешь, они заберут двести человек?
Отец открыл дверь в кладовую и включил свет, но ответа не последовало.
— Папа? Они все равно заберут двести человек?
Отец посмотрел на него с выражением, которого Марко никогда у него не видел: на его лице отпечаталась смесь печали, гнева и решимости.
— Сынок, сдается мне, для двухсот человек грузовиков слишком много.
— О чем ты? — с бешено колотящимся сердцем спросил Марко. — Что ты хочешь сказать?
— Похоже, что нацисты заберут всех евреев. Они вывезут всех из гетто, как в Германии. Это
Марко выругался себе под нос.
— Нет! Не может быть! Всех?
— Всех. — Отец потянулся к полке, где за банками они прятали пистолеты.
И без того потрясенный Марко онемел от ужаса. Но затем испытал еще более мрачное чувство — чистую ярость.
Отец достал два пистолета, один спрятал себе в карман, а второй протянул Марко.
— Он заряжен.
— Идем, — сказал Марко, беря пистолет.
Марко с отцом взбежали на Понте-Фабричио. Лил сильный дождь, их головы и плечи сразу промокли. Они поднялись на вершину моста, и им открылся вид на гетто. Зрелище их ужаснуло и разъярило.
На том берегу собрались сотни немцев. От остального Рима гетто отгородили козлами. Длинная вереница крытых грузовиков перекрыла набережную Ченчи. Повсюду стояли «кюбельвагены». Нацисты выставили охрану у подножия моста, где собралась толпа.
Марко понял: отец был прав. Это точно
Марко с отцом спустились по мосту и, замедлив шаг, приблизились к обезумевшей от горя толпе. Мужчины и женщины утешали друг друга, обнимались, молились и плакали. Марко изо всех сил старался держать себя в руках. Моторы грузовиков ревели, работая на холостом ходу и извергая выхлопные газы. Нельзя допустить, чтобы Сандро и его семью затолкали в кузов и увезли в трудовой лагерь.
