— Нужно действовать быстро. Мы устроим еврейских пациентов в изоляторе…
— Что? — отшатнулась от него Джемма. — Подготовить все для нацистов?
— Неужели ты нас так плохо знаешь? — мягко упрекнул Сальваторе, сочувственно посмотрев на нее. — У Джованни есть план, как спасти Розу и всех остальных.
— Как? Что за план? — Джемма поняла, что он имеет в виду доктора Джованни Борромео, заведующего больницей. Джованни был великолепным врачом и профессором медицины, но ей хотелось узнать подробности.
— Позволь, я все объясню.
— Вот что я придумал… — Марко вместе с отцом пересек обратно Понте-Фабричио. — Со стороны набережной Ченчи немцы выставили кордон. Именно там стоят грузовики. Туда они всех и поведут. Так?
—
— Значит, нужно зайти с северной стороны гетто, с Пьяцца Костагути. С противоположного конца, подальше от основного сборища. Там тоже будет охрана, но не такая сильная.
— Понятно. Немцы будут заняты на южной стороне гетто, а не на северной.
Они свернули направо и побежали по набережной Ангильяры, вдоль западного берега Тибра.
— Да, и на севере живут Симоне. Если немцы выгнали всех из дома, то Сандро с семьей будут именно там.
Отец огляделся, с его темных кудрей капала вода.
— Прибавим-ка ходу…
Марко побежал быстрее. В домах вдоль реки зажигались огни. Скоро зазвонят телефоны. Людей разбудят ужасные новости.
Его сердце мерно стучало. Ноги упорно двигались. Дыхание стало ритмичным. Капли дождя омывали его лицо, затуманивая зрение. Марко стряхнул их и продолжил мчаться вперед.
Он бежал вровень с отцом, бок о бок.
Сандро не сводил глаз с одинокого немца, охранявшего выход на Виа-ин-Публиколис. Вереница людей продвинулась довольно далеко вперед. Они с отцом были прямо у поворота на нужную улицу.
Сандро посмотрел на нацистов, сопровождавших их шеренгу. Те стояли в отдалении, недалеко от начала строя. В его сторону они не смотрели.
Он снова бросил взгляд на Виа-ин-Публиколис. Тот немец тоже отвернулся. Пришла пора действовать.
Сандро подал отцу знак, сжав ему руку. Взглядом указал Массимо направление. Они шагнули в сторону Виа-ин-Публиколис.
Но тут к одинокому караульному подошли еще двое солдат. Один из них зажег сигарету, прикрывая ее от дождя.
У Сандро обмерло сердце. Теперь бежать было слишком рискованно. Он быстро подтолкнул отца обратно к другим семьям.
Сандро принялся искать другой способ бегства. Нужно придумать какую-то уловку. А если сказать нацистам, что он оставил включенным газ на плите? Газ зажигали во время готовки, а сейчас как раз время завтрака. Нацисты побоятся пожара, который может все здесь спалить.
Он решил, что ничего не выйдет. Нацисты, скорее всего, не дадут им обоим вернуться в квартиру, только Сандро. А он боялся бросать тут отца.
Шеренга становилась все длиннее, растянувшись почти на всю площадь. Сандро окинул взглядом другие семьи. Он знал их всех. Дедуля Анджело Форнани с сыном Альберто и маленьким шестилетним внуком, тоже Альберто. Бабушка Тереза Кампаньяно с Вито и крохой Донато. Аугусто Капон, пожилой господин, чья дочь вышла замуж за лауреата Нобелевской премии, физика Энрико Ферми.
В строй подтолкнули семью Скади, но Маттео Скади с трудом управлялся со своей старой матерью, Аурелией, она была совсем дряхлая и часто несла что в голову взбредет. Сейчас ей вздумалось костерить на чем свет стоит нацистов, и Маттео попытался заставить ее замолчать, зажав ей рот. Сандро с отцом и другие в тревоге обернулись на них.
Солдаты бросились к Маттео и Аурелии и оторвали их друг от друга. Аурелия еще громче стала ругать нацистов. Маттео умолял ее замолчать. Вдруг один из солдат ударил старушку прикладом по голове. Брызнула кровь. Она упала на булыжники, забилась в конвульсиях, а потом застыла.
Маттео закричал, жена схватила его за плечи, отворачивая от мучительного зрелища. Аурелия была мертва.
У Сандро на глаза навернулись слезы. Массимо в ужасе закрыл рот ладонью. Шеренга отпрянула, дети заплакали громче. Дождь заливал тело старушки, и ее кровь вместе с дождевой водой впитывалась в щели между булыжниками. А солдаты просто через нее перешагнули. Так и бросили ее лежать там.
Сандро, потрясенный и напуганный, отвел взгляд. Он лихорадочно размышлял. Нужно что-то придумать. Нужно уносить ноги.
И как можно скорее.
Джемма поспешно вытолкнула каталку с Розой в больничный коридор. Немцы были уже на подходе. Согласно плану Джованни, Розе и другим еврейским пациентам дали успокоительное, чтобы они вели себя как можно тише. Джемме оставалось надеяться, что все пройдет как надо. На кону стояла жизнь Розы.
