— Отпустите меня! Мне нужно вернуться! — Джемма покачала головой, всхлипывая. — Массимо! Сандро!
— Нельзя, сестра. Они вас застрелят. Оставайтесь здесь.
Вдруг Джемма увидела две фигуры, бегущие по мосту, и безошибочно узнала их очертания. Это были Беппе и Марко. Они остановились, услышав ее крики, затем повернулись.
— Джемма? — Беппе, ничего не понимая, направился к ней.
Марко, Беппе и Джемма стояли на Понте-Фабричио и смотрели, как нацисты творят свое черное дело. Под дулами автоматов они направляли вереницу людей к грузовикам, грозя спустить на арестантов собак. Отцы пытались защитить детей, которые рыдали от ужаса. Жены прижимались к мужьям и плакали. Старухи закрывали ладонями лица. Инвалидов и немощных несли на руках или на деревянных стульях.
Нацисты грузили их как скот. Когда кузов наполнится, грузовик поедет по набережной Ченчи в сторону Военного училища.
Марко, Беппе и Джемма стояли обнявшись и молились, чтобы среди этих людей не оказалось Массимо и Сандро. Они онемели от страха, наблюдая, как семьи одна за другой забираются в грузовики и машины уезжают на север. Казалось, очередь со временем начала уменьшаться, а Массимо и Сандро все не было видно.
Наперекор всему Марко воспрял духом. Может быть, Массимо и Сандро сбежали, как Джемма и Роза, и прячутся где-нибудь в безопасном месте…
Но тут они увидели отца и сына Симоне, идущих бок о бок под дождем. Джемма застонала от страха, и Беппе крепко ее обнял.
— Сандро! — крикнул Марко и замахал руками.
Услышав его, Сандро повернулся, заметил Марко и кивнул. Массимо, который шел с ним рядом, слабо им помахал, душераздирающе подняв ладонь, а потом отца и сына заставили забраться в грузовик.
Джемма лишилась чувств, Беппе поднял ее на руки и понес домой.
Марко остался смотреть на происходящее. Сандро с отцом увозили, а он ничем не мог им помочь. Никогда в жизни он не ощущал такой злости и беспомощности. Глаза его налились влагой.
Немцы до отказа забили людьми кузов грузовика, куда поднялся Сандро, и опустили брезентовый полог, будто преступление можно скрыть обычной тканью.
Марко видел, как грузовик покатил по набережной Чечни, набрал ход и исчез из виду, направляясь вместе с остальными к Военному училищу.
Из глаз Марко, словно дождь, полились слезы.
Элизабетта спала как младенец, и снилось ей, что они с Сандро женятся. Она видела себя в красивом белом платье, Сандро — в темном костюме, вокруг них собрались гости, улыбающиеся и счастливые, даже Нонна.
И родители Элизабетты тоже пришли, они смотрели на нее и довольно улыбались, причем были вместе, как пара. Ее мать была очень хороша, и отец по-богемному привлекателен, с подстриженной бородой и живыми искрящимися глазами, не затуманенными выпивкой.
И Марко был в этом сне — мрачный и красивый в темном костюме, он был дружкой жениха и некоторым образом ее другом тоже. Элизабетта всегда будет любить Марко, а он — ее, и они с Сандро и Марко всегда будут любить друг друга, как любили с тех пор, как себя помнили.
Ньокки и Рико наблюдали за ней из собственного облака — а края крыши нигде даже не было видно, зато повсюду росли высокие кусты помидоров, перца, базилика и орегано, белые розы взбирались по шпалерам, розовые бугенвиллеи покрывали стены, фиолетовые и белые глицинии ниспадали с благоухающей беседки, стоявшей среди кипарисов и высоких, клонившихся к земле пальм.
В ее сне любовь была садом, который она взрастила для Сандро.
Элизабетта проснулась одна в своей постели. Наверное, Сандро отнес ее сюда, а потом ушел. Ей стало жаль, что она с ним не попрощалась, и все же ее окутала теплая волна любви. Она вспомнила, какими на вкус были его поцелуи, как он касался ее тела… Комнату заливал приглушенный серый свет; Элизабетта потянулась почесать Ньокки подбородок. Та повернула голову, чтобы хозяйка не пропустила ни одного местечка, ведь умница кошка уже поняла, что люди в раздумьях часто отвлекаются.
Вдруг снаружи послышался женский крик. Ньокки повернулась на звук, Рико тоже проснулся. Элизабетта вскочила, накинула халат и торопливо поднялась по лестнице на крышу. Она подошла к краю и с ужасом уставилась на то, что творилось на улице внизу.
Немцы забирали ее соседей, семью Диорио: Микеле Диорио, его жену Августу и двоих маленьких девочек. Микеле пытался защитить супругу, а малышки плакали, пока их заталкивали в крытый грузовик. Внутри, прижавшись друг к другу, стояли другие люди.
Элизабетта ахнула. Было совершенно непонятно, что происходит, она знала лишь одно: Диорио — евреи. Со стороны набережной Санцио доносился грохот двигателей грузовиков, гулко отдававшийся в дождливом воздухе.
Элизабетта вспомнила о Сандро, и ее охватил страх. Она поспешно спустилась к себе, быстро оделась и вышла за дверь.
Марко с отцом оставили Джемму у них дома вместе с Марией и помчались по набережной Санцио. Крытые грузовики выехали из гетто по направлению к набережной Ченчи, а затем свернули налево к Понте-Маццини.
