— У всех мальчиков плохой почерк. — Элизабетта прижала блокнот к груди; на кровать запрыгнул Рико. Элизабетта с Нонной внимательно следили, как Рико примет новенькую. Ньокки первая вызвалась познакомиться и подошла к Рико, а тот громко мурлыкнул.
— Смотрите, она ему понравилась!
— Говорю же тебе, он меня слушается.
Элизабетта вернулась домой после работы, весь день рождения она будто парила в облаках. Паоло, его жена София и помощники официантов подарили ей торт, а постоянные клиенты по такому случаю расщедрились на чаевые. День прошел чудесно, и вечер обещал быть еще лучше. Она все время думала о Марко и не могла дождаться встречи.
Элизабетта заглянула проверить Нонну, но та спала. Рико и Ньокки свернулись клубочками у нее в ногах, так что Элизабетта помчалась наверх наряжаться. Она на ходу расстегнула форму официантки, а потом надела прекрасное розовое платье, ведь они собирались в шикарный ресторан. Элизабетта влезла в свои красивые туфли и торопливо подошла к туалетному столику — нанести немного духов с ароматом фрезии. Она посмотрела на себя в зеркало: ей нравилось платье, и она радовалась, что Марко его ей купил. Помедлив, Элизабетта открыла шкатулку с украшениями и достала обручальное кольцо. Надела его на палец и покрутила рукой, любуясь переливающимися на свету гранями бриллианта. Он был прекрасен, но больше кольца ее тронул блокнот, оставленный для нее Марко утром. Этот простой поступок доказывал, что он по-настоящему ее понимает.
Элизабетта приняла решение. Она взяла сумочку, положила кольцо внутрь, и тут во входную дверь постучали. Выйдя из спальни, Элизабетта спустилась по лестнице, поспешно миновала гостиную и отворила — на пороге стоял Марко в своей черной форме, он улыбался; в руках у него была красная роза.
— С днем рождения,
— Спасибо, она такая красивая.
— Как и ты. — Марко расцеловал Элизабетту в щеки, затем приобнял, и Элизабетта с радостью окунулась в его объятия, вдыхая знакомый запах лосьона после бритья.
— И за блокнот спасибо. Это было очень мило.
— О… пожалуйста. За десертом получишь еще один подарок. Идем?
— Да, — кивнула Элизабетта, оставила дома свою розу, и они ушли держась за руки. Она была так счастлива, и Виа-Фиората никогда прежде не казалась ей столь красивой: повсюду в ящиках на подоконниках цвели жасмин, розово-белый олеандр и красная герань. Воздух освежал, а позднее закатное солнце золотило мятно-зеленую и дынную штукатурку маленьких домиков.
Вдруг поддавшись порыву, Элизабетта остановилась в конце улицы под благоухающим навесом из глициний.
— Мне нужно кое-что сказать тебе, Марко.
Он с улыбкой повернулся к ней:
— Что?
— Я люблю тебя и готова выйти замуж. — Услышав собственные слова, Элизабетта поняла, что звучат они совершенно правильно. Она сунула руку в сумочку, достала кольцо и протянула ему. — Наденешь мне его на палец?
— Конечно! — Темные глаза Марко засияли, он широко улыбнулся. Взяв кольцо, Марко надел его ей на палец. — Элизабетта, станешь ли ты моей женой?
— Да! — Элизабетта звонко рассмеялась, а Марко обнял ее и нежно поцеловал.
— Теперь мы будем праздновать твой день рождения и нашу помолвку. Я так счастлив!
— Я тоже! — Элизабетта обняла Марко за талию, а тот — ее, и они пошли дальше.
— Покажи руку, дай посмотреть на кольцо.
Элизабетта вытянула руку и пошевелила пальцами, небольшой бриллиант сверкнул на свету.
— Сияет как звезда, правда?
— О да.
Внезапно они заметили пожилого забулдыгу с рыжими волосами, шагающего прямо к ним. Элизабетта его узнала — это был один из собутыльников ее отца, он присутствовал на похоронах. Пьяница был явно под градусом, и его расфокусированный взгляд бродил с нее на Марко и обратно. Он был в грязной одежде, черты лица казались грубыми, на носу лопнули капилляры.
— Ты! — Рыжий нахмурился и ткнул в Элизабетту пальцем. — Ты дочь Людовико д’Орфео? Похожа на отца!
— Ну… да, — ответила удивленная Элизабетта. Она не могла взять в толк, за что этот рыжий на нее сердится. — Простите, синьор. Не помню вашего имени.
— Зато я твое знаю. Отец звал тебя Бетта. Ты только посмотри на себя! — Он сердито на нее зыркнул. — Был бы твой отец жив, он бы тебя стыдился!
— Что? Простите, синьор. Кто вы?
— Не разговаривай с ней в таком тоне, приятель, — нахмурился Марко.
— Я тебе не приятель, — фыркнул рыжий. — Знать тебя не знаю, и тебе меня знать не надо. Все и так ясно по твоей форме.
— Тогда зови меня братом, если ты верен Италии и Дуче.
— Верность родине тут совсем ни при чем! Сказал бы я тебе, да ты мне морду начистишь… Людовико ненавидел таких, как ты, за то, что вы сделали с нашей страной! — Рыжий повернулся к Элизабетте, его глаза пылали пьяным огнем. — Фашисты избили твоего отца без всякой жалости! Растоптали ему руки! Сломали все пальцы! А ты гуляешь с чернорубашечником!
Элизабетта в смятении отшатнулась от него.
— Нет, нет, все было не так. Он не так сломал руки. Папа упал с велосипеда…
— Вранье! Он был моим другом. Это все фашисты, просто он не хотел, чтобы вы знали. Боялся, что эти бандюги вам навредят. А теперь ты с одним из них спишь!
