Я уклончиво закусываю губу. Не уверена, что готова к столь серьезному шагу. Хотя, с другой стороны, почему нет? Тэд уж точно впечатлит маму сильнее, чем его цветы. Он со всех сторон положительный (почти со всех), а значит переживать не о чем.
Однако не хочу устраивать типичные идиотские обеды, где мне надо приводить парня в дом, а там уже за столом сидит мама. Где на столе еды, как на три дня рождения, она одета как на свадьбу, накрашена как на юбилей – и при этом заявляет «ой, вы бы предупредили, а то я совсем не готовилась, вот пообедать села…», и два часа все подыгрывают этому сценарию.
Глупость и идиотизм. Только не так.
Потому отвечаю:
– Я иду с ним на выпускной. Там вас и познакомлю.
Там и мама будет при параде, как и хочет, и не надо будет играть, что это «случайно» и «обычная одежда, в которой ее застали врасплох». Тэд сможет сделать ей комплимент, и мама ответит благодарностью. Надо будет сказать ему, пусть возьмет с собой цветы. Ее любимые розы – если он вручит ей их, она просто сойдет с ума от восторга.
– Но до выпускного еще два месяца, детка, – ворчливо сообщает мама.
– Пролетят, не заметишь, – говорю ей ее же фразу, и она со смехом грозит мне пальцем в ответ. Мол, «не передразнивай».
Следующая неделя пролетает настолько быстро, что самой не верится. Настоящее чудо, если и последняя неделя работ пролетит так же быстро. В этой неделе прекрасно было все – от легкого домашнего задания, которое я успевала сделать и даже отложить себе часик на отдых перед исправительными работами (моей личной вахтой), до той самой метлы, с которой я наконец могла работать в одиночестве.
Хоть в драке никто и не победил, видимо, Пит все же усвоил, что за меня есть кому постоять. Очевидно, оценил Тэда и Бреда по достоинству и теперь не суется ко мне со своими идиотскими подкатами. Может, сыграло роль и то, что Тэд бесперебойно каждый вечер встречает меня после работ. Приходит даже минут на десять раньше, чтобы намозолить всем глаза.
Кэти тоже каждый день заявляется с пончиками, и даже примерно в одно и то же время. Не знаю, из-за нас или так получилось само, но теперь у всей группы в это время перерыв. Пошло все оттого, что Кэти стала являться, как всегда, в топах с огромным декольте и наш сорокалетний куратор принялся делать себе перекуры в это же время, чтобы наблюдать за декольте сверху.
Потом, заметив, к этому как-то подмаслилась и пара ребят (включая Сантино), тоже делая себе в это время внеурочный перекур, потому что куратор не шибко смотрел на что-то, кроме декольте моей подруги. А к концу недели это уже приравнялось чуть ли не к официальному перекуру «Кэти Лейтли».
Думается, из-за этого ее здесь приняли за эту неделю гораздо теплее, чем меня за все три недели, что я тут пашу как ломовая лошадь.
Короче, неделя пролетела отлично, потому я шагала на исправительные работы с оптимизмом, не шибко свойственным человеку, который идет на бесплатный скотский труд. Однако это была последняя неделя, я уже чуть не зачеркивала маркером дни в календаре, когда стану, как и впредь, свободной. А главное, больше никогда и ни в чем не переступлю грань закона (даже в мелочи), чтобы больше никогда не оказаться на этом скотном дворе.
К шести, как всегда, появляется Кэти и трясет передо мной странно большим бумажным пакетом.
– М-м? – бурчу я, уже взяв и залезая в него.
– Наш любимый капучино, – заявляет она, – и эклеры со сливками.
– Кэти! – улыбаюсь я, целуя подругу.
Это был наш любимый комплект, который мы неизменно заказывали в кафе. Конечно, стоил он несколько дороже лишь двух пончиков, потому брала Кэти их, но сегодня, видимо был особенный день. Впрочем, подруга не заставила себя долго ждать.
– Что отмечаем?
– Фух… – вздыхает она, – сложно сказать: отмечаем или скорбим.
Мой эклер так и застывает на полпути ко рту:
– Кто-то умер?
– Да нет.
Я тут же облегченно надкусываю. Лишь чья-то скоропостижная смерть заставит меня отказаться от этого лакомства. Все остальное подождет или отлично зайдет под этот комплект.
– Выкладывай тогда, – требую я.
Кэти запивает кофе и говорит:
– Тейлор Свифт будет выступать здесь десятого мая.
Я так и замираю, прекратив пережевывать массу во рту. Нет, пожалуй, две вещи заставят меня повременить с лакомством – это чья-то скоропостижная смерть и выступление Тейлор Свифт в Чикаго.
Это наша с Кэти любимая певица. Я знаю почти все ее песни наизусть с тринадцати лет.
Однако помню, что Кэти заявила о некоем «трауре», потому тут же спрашиваю:
– Цена?
– Заоблачная, – хмурится подруга. – Бред сказал, что сможет позволить себе даже один билет не раньше, чем закончит вуз. А он туда еще даже не поступил! – возмущенно взмахивает она руками.
Да уж, а у Бреда семья побогаче. У Тэда можно даже не спрашивать, если Бред отказал. Вот и вся радость. Да уж, и правда, – скорбь и радость напополам. Вроде приезжает, будет совсем рядом, в этом городе, – но черта с два я туда попаду.
Я уже подумываю, может, взять какой-нибудь кредит ради билетов, как Кэти выдает финальное:
