Однажды даже, где-то в середине марта на выходных, я, напившись (не с компанией подружек, как это показывают в фильмах, а сама приложившись к бутылке джина) всерьез раздумывала над тем, чтобы ему написать. Потом решила, что в письменной форме я вряд ли сейчас смогу изложить мысли, и лучше позвонить. Но вскоре поняла, что и говорить я сейчас внятно мало могу. В итоге, слава богу, решила отложить это дело до утра.
А утром, конечно, когда уже отрезвела, с ужасом осознала, что чуть не позвонила Сантино. Это было бы ужасно нелепо и вообще неуместно. С тех пор я если и прикладывалась к алкоголю, то только в умеренных количествах. Кто знает, до чего может дойти следующий раз? Логичнее было бы, конечно, в принципе удалить его номер из телефона, чтобы и соблазна не было, но удалить его значило для меня будто бы окончательно вырезать из своей жизни все, что было между нами.
Что бы я ему ни говорила и как бы ни ненавидела за его решение, я все равно была счастлива, что однажды мы встретились и что все, что было между нами, произошло. Я не хотела вычеркивать это из своей памяти, а его номер (возможно, уже недействующий) в моих контактах вроде как был материальным напоминанием того, что все эти воспоминания о нас – не плод моего воображения.
Потому что иногда я начинала в этом сомневаться.
Разве могла такая сильная любовь так нелепо и резко оборваться? Хотя, возможно, сильной она была лишь с моей стороны, как я тогда думала.
С мая я прикладывала все усилия, чтобы получить по всем предметам автомат, но, естественно, в этом вузе так не вышло. Пришлось ждать больше половины экзаменов, потому мое желание отметить день рождения дома провалилось. Более того, на это число мне еще и выпал экзамен. Ладно, зато я отметила сразу и его, и свое 19-летие.
В памяти непрошено всплыло воспоминание о том, что ровно год назад я отметила свой день рождения в кругу Сантино, Кэти и Бреда. Это заставило меня расширить нынешнюю (нулевую) компанию, я взяла еще виски, но нарочно только тогда, когда телефон разрядился в ноль. Зарядки со мной не было, так что все нормально.
Собственно, с Кэти я продолжала общаться до сих пор. Она поступила в чикагский колледж (еще хорошо с ее-то оценками) и осталась там. Бред же поступил в Беркли и уехал в Калифорнию. В отличие от Сантино, они с Кэти решили продолжить свои отношения, только вот уже в ноябре выяснилось, что Бред там таскается с какой-то другой девчонкой. Впрочем, Кэти недолго грустила и уже в декабре закрутила с каким-то парнем из своего же колледжа.
Может, у Сантино и были основания для его умозаключений.
Если честно, я сильно удивилась. Кэти с Бредом казались такой классной парой, но так быстро расстались. Даже трех месяцев не прошло. Собственно, Кэти уже вовсю жужжала мне о том, что, когда я наконец приеду в Чикаго, она обязательно познакомит меня со своим Томасом.
Я была не против, но купить билеты в итоге получилось только на конец июня, когда сдала все экзамены. Я рассчитывала на все три месяца дома, но обучение в вузе несколько отличалось от учебы в школе. В вузе с началом лета учебные дела совсем не заканчивались.
Встретив меня в аэропорту, мы с мамой обнимались, наверное, минут десять. Она требовала рассказать ей «все-все-все», хотя я и так рассказывала ей «все-все-все» каждый день, по часу вися на телефоне. По дороге мы заехали за тортом и вином, и весь остаток дня я провела в детальных рассказах, чувствуя себя невероятно важной особой. Мама спрашивала обо всем с таким серьезным видом, словно я окончила аспирантуру, а не всего-то первый курс.
А весь следующий день, конечно же, я посвящаю Кэти. Признаться, подруга сильно изменилась внешне за этот год. Немного раздалась в объемах, но от этого, кажется, только похорошела. Зато, к моему счастью, она совершенно не изменилась сама по себе. Мы визжали, встретившись, словно две энергетические силы, посреди дороги и прыгали, как первоклашки.
Слава богу, Кэти не притащила с собой Томаса, решив знакомить нас сразу, и этот день стал только нашим. Первую половину дня я рассказываю о себе, своей учебе в вузе и в принципе Нью-Йорке. К концу Кэти как-то вкрадчиво, со странным прищуром спрашивает:
– Нашла себе кого-нибудь?
– Там не до этого, – уклончиво отмахиваюсь я.
Кэти в курсе, из-за чего мы расстались с Сантино, но лишь вкратце, без деталей моей истерии и подробностей выяснения отношений. Мол, расстояние, все дела, решили закончить на берегу.
После чего вторая половина дня отходит подруге. Она рассказывает о том, что с ней здесь происходило в это время, ну и конечно же большей частью посвящает рассказ Томасу. Судя по ее описаниям, Томас довольно неплохой, но несколько попроще Бреда. В свободное от колледжа время он подрабатывает в местной мастерской, и это заканчивает в моей голове его образ. Подводит, так сказать, черту. Я почти воочию уже вижу его, хотя даже не познакомились еще.
