Я держусь сбоку, и на удивленный взгляд Кэти хмурюсь, показывая, чтобы она осталась здесь. Подруга довольно скалится, и я закатываю глаза.
А руки-то трясутся.
Быстро унимаю дрожь к тому моменту, когда выходим из здания. Сантино галантно придерживает мне дверь, хотя в этот момент другой рукой поджигает оказавшуюся волшебным образом во рту сигарету.
Так что не уверена, как это расценивать.
Делаю вид, что поправляю сарафан, а на деле стараюсь унять все твое тело. Наконец сигарета подожжена, и мы идем вперед, просто вперед по улице непонятно куда.
Он собирается забирать картину или намеревается свернуть на ближайшем повороте, отделавшись от меня, а мне потом самой возвращаться за Кэт?
Я думала, что здесь-то разговор начнется, но мы опять молчим. Совсем как в здании. Вот тот неловкий момент, о котором я говорила Кэти. Мы оба не знаем, о чем вообще можем говорить и хотим ли вообще говорить. Хотя, честно говоря, Кэти ведь советовала его только поздравить, а не откровенно навязываться и вынуждать на подобные нелепые прогулки.
Так что тут виновата только я.
Рамос докуривает сигарету где-то до середины, когда, глядя все так же перед собой, небрежно спрашивает, как бы заполняя гнетущее молчание:
– Встречаешься с кем-то?
Да уж, самый лучший вопрос, чтобы рассеять неловкость.
– Нет, – молчу, но решаю задать встречный вопрос, чтобы поддержать беседу: – А у тебя есть девушка?
– Нет, – сухо отвечает он, после некоторого раздумья добавив: – Постоянной нет.
Поджимаю губу. Ага, а «непостоянные», значит, были. Хотя что за бредовая ревность? Мы давно не пара, и никто никому не должен. Я тоже ходила по свиданкам.
Моя проблема, что мне никто не зашел.
– А…
– И не было, – предупреждая мой вопрос, едва я открываю рот, отвечает он.
Встречного вопроса не следует. Чтобы не допустить опять этой ужасной нелепой тишины, говорю сама:
– У меня тоже. В смысле, парня, – пытаюсь пошутить, – вузовские парни оказались совсем неинтересными, так что зря ты тогда парился.
Он ухмыляется, но выходит это очень сильно натянуто и вынужденно, поэтому мы оба опять замолкаем.
Понимаю, что если так и продолжится, он очень скоро найдет причины слинять на очередном повороте. А мне до абсурдного хочется пройтись с ним еще немного. Когда иду рядом, такое ощущение, будто мы все еще вместе. Не знаю, почему мне вдруг так этого хочется.
Может, потому что целый год в парнях я искала все то, что теперь шагает рядом со мной?
– А тот портрет… – говорю я, – ты давно его нарисовал?
Он медлит, прежде чем ответить. Бегло облизывает нижнюю губу и вновь затягивается сигаретой.
– Не так чтобы.
А это уже приятно, хоть пока непонятно, каким местом. Ведь при всем этом общается он очень не очень.
– Он мне правда нравится, – повторяюсь я и улыбаюсь, – в отличие от шаржа.
Теперь его едва заметная усмешка выглядит уже более искренней. Да уж, тот шарж мы никогда не забудем.
– Ты по памяти рисовал?
Не помню, чтобы у меня была такая фотка.
– Типа того.
– Классно. Вообще здорово, что ты продолжаешь этим заниматься, – заявляю я, – в смысле, рисованием.
– Да уж.
Диалог не клеится. Мы проходим кафе, и меня осеняет, как я могу на какое-то время лишить себя опасности того, что он отделается от меня на повороте. Да и вообще придать встрече немного красок.
– Может, зайдем выпьем по чашке кофе? – как можно невозмутимее предлагаю, кивнув ему на кафе.
Сантино останавливается и смотрит на здание, после чего медленно переводит взгляд на меня. Его бровь изгибается:
– Чего ты от меня хочешь?
Этот вопрос, еще с тем каменным выражением лица, каким он его задает, выбил бы любого из колеи, но тут я вспоминаю выпускной
и импровизация сама собой срывается с моих губ.
– Хочу тебя споить, – смеюсь и добавляю: – Только в этот раз чем-нибудь менее крепким.
Он никак не реагирует на шутку, но я выдерживаю его взгляд, и в итоге он жмет плечами:
– Ладно, зайдем, если хочешь.
Конечно, не совсем та реакция, которой я ждала, ну хотя бы согласился. Почему-то это вызывает во мне дикое облегчение, – значит еще какое-то время мы сможем побыть рядом.
Конечно, в кафе ситуация немногим улучшается. Но теперь я хотя бы могу скрыть свои нервные переминания пальцев под столом, а это уже что-то.
Я заказываю кофе и пончик. Сантино берет только кофе, и то с таким выражением, будто делает этим несказанное одолжение и вообще не сильно-то хочет ни кофе, ни сидеть в этом кафе, ни сидеть в нем со мной.
Искусно делаю вид, что всего этого в упор не замечаю.
Нам приносят заказы, и я начинаю помешивать свой кофе. Сантино просто смотрит в окно и отпивает. Опасаюсь, как бы, допив кофе до конца, он не сказал «ну все, мне пора», не встал и не ушел.
Судорожно пытаюсь придумать любую тему для разговора, но ничего не получается. Я все испробовала еще на улице, – невозможно заставить человека болтать, если он этого сам не хочет. Хоть сто тем перебери.
В итоге утыкаюсь носом в кофе, который уже так взмешала, что он начал неестественно пениться, и бормочу:
– Если позовешь к себе – я соглашусь.
