– Так и веди себя соответственно. Спину прямо, взгляд перед собой, – менторски сообщает подруга, будто тренер по «отношением с бывшими», – ты пришла посмотреть конкурс, и тебе плевать, что он здесь участвует. Более того, – ты вообще не удивлена, и тебя это нисколько не смущает. Ты выше этого.
– Выше этого, – повторяю я, но как-то неуверенно, – да.
– Господи, – закатывает глаза Кэти, когда я сразу после этой фразы вновь будто невзначай поворачиваюсь к нему спиной, – ты самый провальный мой ученик. Ты безнадежна, ты в курсе?
– Отстань, – шиплю я.
В итоге через десять минут я все-таки решаю последовать совету Кэти. Ну, отчасти. Просто поворачиваюсь лицом к комиссии и работам, стараясь выглядеть максимально невозмутимо. Кэти все равно шепчет мне что-то про «провал».
Плевать.
Наконец комиссия делает свой выбор, но, кажется, сам Сантино удивляется своей победе больше, чем Кэти, которая на него поставила.
– Ты торчишь теперь мне пятерку, – говорит подруга.
– Мы не на деньги спорили!
– Ну, вы, Анжела Питерсон, может, и не на деньги, а мы, Кэти Лейтли, очень даже на деньги. На вполне определенные пять баксов.
– Ты меня сюда затащила обманом, – напоминаю я, – так что фиг тебе, а не пять баксов.
Она высовывает мне язык, точно ребенок.
Пока Рамос благодарит комиссию, я не спускаю с него глаз. Судя по всему, даже если у него кто-то есть, то сюда он пришел один. Потому что если бы был с девушкой или друзьями, они бы уже кинулись его поздравлять. Да и повторюсь, кроме нас, молодежи я тут не вижу.
– Иди поздравь его, – небрежно бросает Кэти.
– Что? – хмурюсь я. – Нет-нет, ни за что. С какой стати?
– Я же вижу, ты хочешь, – проницательно замечает она.
– Это бред. Какой смысл? Нам обоим будет неловко, не будем знать, что сказать, и все в этом роде.
– Ты, блин, философ, что ли? – фыркает она, – нафига ты везде ищешь смысл? Ты хочешь к нему подойти, и у тебя офигенный повод. Твой портрет принес ему победу. Он все равно тебя видел. Так иди и поздравь его.
В итоге после недолгих пикировок я все-таки соглашаюсь. По большей части просто разрешаю себя уговорить.
Комиссия к этому моменту уже как раз отходит от Сантино. Вспоминаю наущения Кэти – прямая спина, уверенный взгляд. Думаю, выгляжу я таким макаром очень глупо, но все же иду через весь холл прямо к Рамосу.
Он до последнего момента делает вид, что не видит моего приближения, – возможно, дает шанс такой идиотке, как я, одуматься и свернуть нахрен куда подальше другой траекторией.
Но когда я останавливаюсь возле него, нервно теребя пальцы за спиной, он все-таки неохотно поворачивается. Слава богу, хоть не пытается напустить на себя удивленный вид, типа только сейчас меня заметил. А то мне бы тоже пришлось подыгрывать и мы бы были как два идиота.
– Привет, – кивает он, но смотрит мне исключительно в глаза. Я ожидала, что он все-таки пройдется, как обычно, взглядом вверх-вниз.
В глубине души это даже досадно.
– Привет, – неловко киваю я, улыбнувшись, словно пораженная нервным тиком, – увидела работу… классная. И победа тоже. В смысле, не победа классная, а классно, что… – я путаюсь и замолкаю. – Да уж, – пытаюсь перевести все в шутку, – высшее образование совсем не означает обогащение словарного запаса.
Он никак не реагирует на это. Молча продолжает смотреть на меня, словно ждет, когда же до меня дойдет и я уберусь уже нафиг.
– Ну, я хотела… поздравляю тебя с победой, – говорю в итоге я.
– Спасибо, – медленно кивает он.
И вновь молчание.
Вот он, тот самый очевидный момент, когда уже точно пора идти. Я поздравила его, он ответил. Больше нам разговаривать не о чем. Совершенно очевидно, что он не проявляет интереса к дальнейшему диалогу. От слова совсем.
Но именно это заставляет меня все еще стоять. Меня даже злит, что его присутствие производит на меня такой будоражащий эффект, в то время как ему
Нет, ну а чего я ждала? Это со мной нелады, а так-то так и должен себя вести человек. Мы расстались год назад, не слишком-то красиво, честно сказать. Прошел год, и тут я являюсь со своими идиотскими поздравлениями.
Хотя подождите-ка, это ведь не я нарисовала его портрет для конкурса!
Хотя, может, это еще старая работа? Тогда почему он мне ее не показывал?
Мое молчаливое стояние доводит ситуацию до апогея неловкости. Напряжение нарастает, мы оба упорно молчим, глядя друг на друга, и наконец Сантино вынужденно предлагает, так как ничего другого ему попросту не остается:
– Пройдемся? – указывая на дверь выхода.
Ага, желательно я, желательно одна, желательно сейчас. И желательно насовсем. Но делаю вид, что не понимаю намека.
– Да, – я отвечаю быстрее нужного и тут же добавляю, небрежно дернув плечами: – Можно, почему нет.
Он дергает бровью. Даю голову на отсечение, он ожидал, что я соображу намек и скажу, что мне пора и все в этом роде, и что я заскочила-то только на минутку и меня ждет Кэт, которая сейчас не спускает с нас глаз, хотя, наверное, думает, что это совсем беспалевно.
– Ну, пошли тогда… – озадаченно кивает он, выходя вперед.
