Человеческий мозг, каким бы совершенным он ни был, не способен вместить данные о всех земных локациях. А мозги восьми миллиардов людей? Что если всё человечество превратить в распределённое хранилище информации, а в качестве связующего звена использовать глобальную спутниковую группировку? В итоге процесс телепортации происходит следующим образом: человек смотрит на фотографию местности или точку на карте — люди с хорошей зрительной памятью могут просто представить — и отдаёт команду наноботам. Те через спутники ищут в распределённой базе соответствующие координаты. Если они найдены, в мозгу владельца создаётся нужная связь, наноботы и вместе с ними человеческое тело проходят делокализацию и локализацию в требуемой точке. Если координаты не найдены, то следует отказ в телепортации.
Повествование было насыщено отрывками из интервью Драгова, который упивался своим изобретением. Однако неизвестный читатель его восторга перед новой технологией не разделял: подчёркивал фразы, ставил вопросительные и восклицательные знаки, писал на полях комментарии: «Чудак, может, ты гениальный физик и инженер, но в человеческих мозгах ничего не смыслишь! Для тебя это только компьютер для хранения и обработки информации. А если это нечто более сложное? Тебе не говорили в детстве, что колоть орехи микроскопом нехорошо?»
Судя по всему, вопросы безопасности технологии возникали и у других: «Доктор Драгов, какие побочные эффекты возможны при вмешательстве в деятельность головного мозга?» — «Вмешательство? Вы о чём? Вы ещё снятие энцефалограммы назовите «вмешательством»!» Впрочем, одно неприятное ограничение Драгов признавал, да и невозможно его было не признать. Делокализация вызывала небольшую, но сжатую во времени, а потому ощутимую затрату энергии. Взрослый здоровый человек переносил этот приступ легко, но ослабленный болезнью или старик мог потерять сознание. Возникала опасность, что наноботы не успеют вовремя получить новые координаты — со всеми вытекающими последствиями. Ещё сложнее было с детьми. Плацентарный барьер — не преграда для наноботов, чипированная мать передавала ребёнку способность к телепортации. Но управлять этой способностью младенец, естественно, не умел, неосознанная команда могла привести к трагедии. Чтобы предупредить подобные случаи, наноботы регулярно «глушились»: у больных — до выздоровления, у детей — до совершеннолетия.
Проблему безопасности созданный приверженцами телепортации Фонд решил достаточно быстро — и юридически, и технически. Во всяком случае, в книге об этом упоминалось мимоходом. Куда больше автора интересовала иная странность собственной технологии. Теоретически телепортация предполагает мгновенное перемещение из одной точки пространства в другую, независимо от расстояния между ними. В реальности получалось не так. «Для меня это стало неожиданностью, — признавался Драгов. — На этапе экспериментов ничего подобного не наблюдалось, но сейчас появились документально подтверждённые случаи задержки в десятки минут. С чем это связано? Пока не знаю. Могу предположить, что происходит сдвиг не только пространственных, но и временной координаты. Почему нет? Теоретического запрета на перемещение в будущее или, скажем, в прошлое, я не вижу. Что касается «эффекта бабочки» и прочих досужих умопостроений, то они меня не интересуют. Сначала следует найти техническое решение задачи, а потом думать о философии и этике. Но пока я не вижу предпосылок к этому». «Хоть с этим нам повезло» — написал читатель на полях страницы.
— Не повезло, дружище, не повезло, — пробормотал Орест.
Он больше не сомневался: Путник Драгов имеет самое прямое отношение к катастрофе. Описанный в книге мир стоит на её пороге, не подозревая об этом. Да, книгу напечатали раньше, но тот, кто её читал, о чём-то знал или догадывался, оттого так безрадостны его комментарии.
В начале третьей, последней, части он написал предупреждение: «До этого были цветочки, теперь начинаются ягодки». Прочитав это, Орест отложил книгу, хоть солнце стояло ещё высоко. Не мог пересилить озноб. Ощущение, что тайна, куда более страшная, чем описание катастрофы, вот-вот откроется, возникнув, не отпускало.
Вместо чтения Орест взялся вскрывать дверь помещения «К-3», словно ожидал, что его содержимое подготовит к окончательному и необратимому знанию истины. Он уже понимал, что оставшиеся двери действительно заперты: пластинка гладкого материала рядом с ручкой и есть замок, распознающий отпечаток пальца. Батарея, питающая его, давно сгнила, электронная начинка вышла из строя, механизм перестал работать. Орест попытался вырубить его найденным на кухне топориком, провозился с этим до ночи. Увы, металл двери был крепок, а инструмент ненадёжен.