Определенно, эти слова что-то мне напомнили. Я мимолетно нахмурился, пытаясь вспомнить, что конкретно, но мои мысли прервала мадам:
– Значит, вы далеко не романтик. Ну что ж, каждому – свое. А я вот люблю поэзию и, было время, сама баловалась стихотворчеством. Строки, что я только что прочла, принадлежат мне. Вы удивлены?
Наверное, действительно на моем лице мелькнуло удивление – вот так вот: хищницы на досуге слагают сентиментальные вирши. Как говорил великий Пушкин, «ужасный век, ужасные сердца!».
– Ну, прошу вас, признайте, что мои строчки – гениальны! Меня бог не обидел, в юности я и сочиняла, и пела, и писала почти бессмертные полотна… Пока не поняла, что гораздо надежнее – найти обеспеченного мужа и переселиться в вечный и великолепный Париж…
Как хотите, но должен признать, что лишь в этот момент до меня дошел простой и очевидный факт: мы с дамой беседовали по-русски. Дело в том, что я с детства говорил на двух языках: отец и его окружение обращались ко мне на французском, мама и ее компания – на русском. Наверное, поэтому для меня не было особенной разницы, на каком языке говорить. Может, потому и теперь я слушал речь незнакомки, ни на минуту не задумываясь над простой и очевидной штукой: мы сидели в парижском кафе, дама впервые меня видела и тут же заговорила по-русски! Интересно, откуда она узнала, что я из России? На мне это написано, что ли?
Между тем дама, не замечая мои мрачно сведенные брови, продолжала наслаждаться своими поэтическими талантами.
– …абсолютно согласна с Пушкиным: осень – магическое время года. Поэтому у меня, как и у классика русской литературы, немало стихов именно про осень. Вот, послушайте…
Два глотка кофе – абсолютно черные глаза дамы при этом внимательно наблюдали за мной, – и она вновь продекламировала нарочито негромким голосом с интересной хрипотцой:Вспоминая о прожитом лете
И о первых восторгах весны —
Как он падал, кружась, на рассвете
В зыбких сумерках близкой зимы!
«Ах, все было тепло и надежно
В пышной роскоши зелени крон:
Это близкое синее небо,
Ливней тех очистительный звон!
И веселые детские крики,
Запах теплой травы и цветов,
И кузнечиков ранние песни,
И ночной перестук каблучков…
Было все и светло, и прекрасно —
Это лето и эта весна.
Почему все хорошее – кратко?
Сказка-жизнь, почему ты – одна?..»
Так он думал, в усталом круженье
Опускаясь к земле, тих и чист —
Этот самый последний, осенний,
Потемневший и сморщенный лист.
