На знаменитом кладбище Монмартра бывать до сих пор мне не приходилось, хотя пару раз меня туда и зазывали приятели. Потому сейчас я шел вслед за инспектором по тихим аллеям с невольным интересом.
Город мертвых! Эта, быть может, самая банальная мысль первой пришла мне в голову. Нечистое место – усмехнулся я. Черные коты встречались здесь с первых же шагов, повсюду. Первый зеленоглазый разбойник уставился на меня с древнего каменного креста на чьей-то могиле; тут же, у изножия какого-то склепа, мирно устроились, сонно жмурясь, двое других; еще один кот пулей перебежал мне дорогу. Каюсь: оглянувшись, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает, я на всякий пожарный трижды сплюнул через левое плечо и шугнул следующего котяру, что прохаживался, задрав хвост, по гранитной плите очередной могилы.
Котяра не испугался, лишь на несколько секунд замер, с холодным презрением взглянув на меня – встретившись с неподвижным взглядом его зеленых глаз, я невольно вздрогнул. Этот взгляд показался мне вполне осмысленным – прозрачный, холодный, мертвый. Наверное, потому в Средние века в Париже черных котов сжигали на кострах вместе с ведьмами.
– Вы не любите котов? – обернулся ко мне мой сопровождающий. – Их здесь много, придают кладбищу особый колорит. Моя мама все время твердит, что само кладбище расположено в нечистом месте. А лично я вообще не люблю кладбища. Я ведь пока живой!
Парень нервно хохотнул и молча продолжил путь. Я решил не обращать внимания на местных котов, широким шагом двигаясь вслед за инспектором к огражденному участку в восточном конце кладбища, где, как сообщил мне комиссар Риво, он меня ждал.
Надо отметить, что это кладбище мало похоже на обычные российские. Пышные кроны деревьев, изумруд травяных лужаек круглый год, потрясающе прекрасные букеты роз на могилах знаменитостей, скамейки и чистенькие дорожки – монмартское кладбище скорее походило на парк, где в теплый день приятно понежиться на солнышке, удобно устроившись с газетой на лавочке где-нибудь под мирно шуршащим каштаном.
Между тем, еле поспевая за своим провожатым, я понял, что один блуждал бы здесь в поисках комиссара до конца недели. Старая часть кладбища все больше походила на путаные переулки некоего древнего городка: склепы лепились друг к другу, поднимались террасами вверх, спускались вниз, и я едва поспевал за парнем, который, по-видимому, пугался каменных монстров и рыдающих ангелов там и тут вокруг нас.
Наконец в самом конце очередной аллеи появился комиссар с трубкой в зубах, и я понял, что местом преступления оказалось одно из самых тихих и малопосещаемых многочисленными туристами мест кладбища – отдаленный сектор с древними и совершенно неизвестными широкой общественности семейными склепами.
