Передо мной стояла серая страшилка. Ровесница двадцатилетней красавицы Лулу выглядела как существо без возраста – с одинаковой легкостью ей можно было дать и тридцать, и за пятьдесят. Расплывшаяся толстушка невысокого роста с круглым лицом, на котором, точно нарисованный детской неумелой рукой, кривился тонкогубый рот в вечно недовольной гримасе, а крошечные пуговки глаз смотрели на мир сквозь стекла круглых очков, как будто перманентно осуждали всех в повальной несправедливости и жестокости.
Итак, нужно было, не медля, использовать преподнесенный мне судьбой шанс – брать Люсиль под уздцы. Я улыбнулся немного печальной улыбкой горемыки, которому точно так же, как и Люсиль, несправедливая жизнь дарила мало радости.
– Мадам Бонье? – Я слегка поклонился. – Извините, я услышал ваше имя и подумал: а вдруг сегодня мне наконец повезет! Дело в том, что я – начинающий журналист, и мне дали задание написать о самой талантливой выпускнице приюта Сент-Клементин. Директор приюта дала мне ваш адрес…
Надо было видеть, как в мгновение ока волшебно преобразился весь облик страшилки Люсиль! Она тут же вся подтянулась, словно на глазах став чуток повыше да постройнее, пуговки-глазки заблестели и слегка «увеличились», а тончайшая ниточка губ заметно порозовела.
– Мадам Стронски всегда была справедливой и заступалась за меня. Помню, как на выпускном вечере она назвала меня умницей Люсиль! Так, говорите, это она вас ко мне направила? А вы из какого журнала? Или из газеты?
После ленивого ответа умницы Люсиль задорной продавщице овощей вдруг услышать ее бойкий щебет – признаюсь, я опешил, впрочем, тут же широко улыбнулся.
– Журнал «Весь Париж», – уверенно соврал я первое пришедшее на ум название. – Готовится к выпуску первый номер. Дебют журнала и моя дебютная статья! Я возлагаю на нее большие надежды. Честно сказать, я хотел зайти к вам еще вчера-позавчера, но…
Я не успел договорить, как преображенная дурнушка замахала на меня своими ручками.
– Это даже к лучшему! Я только сегодня более-менее встала на ноги – лежала с температурой и ужасным кашлем. Хорошо, мне повезло с соседкой – тетушка Марьям не отходила от меня, как родная матушка!
Сами понимаете, сообщение о болезни и тетушке Марьям априори освобождало Люсиль от малейших подозрений по поводу какого-либо ее участия в похищении Лулу, равно как и в жутковатых убийствах на кладбище Монмартра. И тем не менее требовалось вытянуть из нее интересные факты некрасивой истории в агентстве «Мадлен», последствием которой, возможно, и были все трагические события последних дней.
Вот почему я, любезно изогнувшись, пригласил девицу в ближайшее кафе – за чашечкой кофе поболтать запросто, по душам, чтобы позже наша милая беседа без проблем вылилась в великолепнейшую статью. Разумеется, Люсиль оживилась еще больше – с триумфальной улыбкой огляделась по сторонам, точно желая убедиться, что нашу беседу, умирая от зависти, слышали все никчемные продавщицы на улице, и отправилась за мной с гордо поднятой головой.
