– Доброе утро, Ален. Вижу, вы хорошо выспались. А вот я никак не мог уснуть. Черт возьми, я так смертельно устал, но совершенно не мог уснуть, так что в конце концов был просто вынужден выпить почти половину бутылки виски. Моя жена только губы поджала – уж она-то меня отлично знает, а потому решила, что лучше промолчать. Будь проклята эта мадам Бишу!
Мы немного помолчали, размышляя каждый о своем. Чтобы разрядить обстановку, я в двух словах рассказал комиссару о трудах его подчиненных в саду отца вчера вечером и сегодня поутру.
Доблестные полицейские были выше всяких похвал: несмотря на скучный, монотонный труд, по второму, по третьему разу осматривая участок, действовали при том с предельной осторожностью – у меня сложилось впечатление, что они аккуратно приподнимают каждую веточку, каждый листик кустов.
Выслушав мой отчет, комиссар наконец-то усмехнулся и с уже вполне мирной улыбкой закурил свою трубку. В этот момент раздался стук в дверь, почти тут же заглянул полицейский.
– Комиссар, прибыла мадам Бишу на опознание трупа.
Комиссар криво усмехнулся, поднялся, жестом приглашая меня следовать за ним.
Мы вышли в коридор, поприветствовали мадам Бишу, которая выглядела особенно бледной и печальной, после чего все направились в другую часть здания, где в полуподвале располагался морг судебной экспертизы.
Разумеется, мадам, бросив на тело короткий взгляд, мгновенно опознала своего друга, побледнела еще сильнее, но мужественно сдержала слезы. А когда, выйдя из морга, комиссар на мгновенье задержался, остановленный каким-то инспектором, я, действуя согласно собственному плану, придуманному сегодня поутру, вплотную подскочил к мадам и, едва не касаясь ее уха губами, шепнул: «Между прочим, ваше золотое яичко у меня. Ювелирная работа! Мы вполне можем с вами договориться. Как это вы тогда сказали – «торг уместен»?..»
С этими словами я сунул ей в ледяную руку листок бумаги с номерами моих телефонов и широко улыбнулся догнавшему нас комиссару, бросившему на меня подозрительный взгляд.
Мы проводили мадам Бишу до ее роскошного «Феррари», вежливо распрощались с ней, пожелав мужества и спокойствия.
Когда машина мадам Бишу разворачивалась, мы с ней внезапно встретились взглядами. Хотите знать, что я прочитал в черной бездне чуть прищуренных глаз красавицы Натали? Лютую ненависть. И алчность.Итак, все было сто раз обдумано и проанализировано со всех сторон: я находился в своем кабинете в офисе отца, где телефон стоял на прослушивании и дежурил полицейский в гражданском; точно такая же картина наблюдалась и на территории дома отца – прослушка, невидимая охрана. Когда бы и куда бы ни надумала позвонить мне мадам Бишу, все в то же мгновенье будет приведено в состояние полной боевой готовности. Теперь нам с комиссаром оставалось только ждать.
– Надеюсь, Ален, вы уверены, что стоит так рисковать, – комиссар Риво смотрел на меня с нарастающей тревогой, не совсем уютно ощущая себя в моем тесном кабинете. – Эта опасная женщина запросто вас убьет, ей это не в первый раз. Только подумайте: она хладнокровно застрелила на кладбище Монмартра, где всегда полно туристов, собственного любовника!
Я улыбнулся славному Риво оптимистично и весело.
– Как говорится, игра стоит свеч! Кто не рискует, тот не пьет шампанское. Не переживайте, комиссар, все будет отлично, мы ведь все продумали. Если мадам Бишу позвонит, место встречи постараюсь назначить я – сквер Луи XVI, а вы на каждое дерево посадите по инспектору с пушкой и видеокамерой, чтобы снимать все, что скажет и попытается сделать наша мадам. Если же она будет настаивать на каком-либо другом месте, вы направите своих людей туда. А уж я на прогулке по аллейкам любого из парижских скверов постараюсь раскрутить мадам на признание. Вполне возможно, чтобы только выпендриться передо мной, показать себя прекрасной и безжалостной, Натали поведает мне в самых ярких красках, как организовывала похищение яиц, как убивала своего любовника и как «заказывала» Нико и Мари. Мы посадим мадам на всю оставшуюся жизнь!
