— Настя, ты готова? — голос Григория, — мы выезжаем сейчас, — он был спокоен, но настойчив.
— Ща, я… мне дай косы заплести и наряд выбрать.
Хоть Настенька не могла видеть, но почувствовала, как у лешего закатились глаза.
— Ты не на смотрины собираешься. Скорее, — пробурчал он, и послышался звук удаляющихся шагов.
Если правду говорит Василиса о том, что Вечное Царствие живое и следит за всеми неустанно, то именно оно прислало добрый знак: несмотря на ожидаемые трудности, надо бежать и бороться за свою жизнь. И пусть это большой риск. Но если все равно ее убьют, то пусть уж как воина! Может, так хоть Марья Моревна поднимет за нее пинту в попойке с богатырями. Так выпьем же за смелость и решимость царевны! Пусть душа ее упокоится с миром наконец-то.
Настенька распахнула окно. «Прощай, избушка, была ты мне хорошим другом, но боле не свидимся!» — прошептала она и спрыгнула…
… прямо в руки к Григорию…
— Дурная ты, Настя, — он тяжело вздохнул. — ты даже хуже открытой книги, ты — рисунок, которым тыкают прямо в лицо. Даже читать не приходится.
Настенька раскраснелась и забрыкалась, но у Григория была мертвая хваткая: такая же непоколебимая, как и выражения лица.
— Пусти меня! Молю тя пусти! — из глаз Настеньки потекли слезы, она изо всех сил барабанила по груди лешего. — Погибель токмо ждет меня тама, у Кощея. Не заметит Василиса, если без меня уедешь. Скажи, в болоте сгинула!
— Слушай меня, Настя, — Григорий опустился вместе с царевной на землю и, освободившейся рукой, повернул ее лицо к себе. До этого момента Настенька и не знала, как выглядит леший, потому что обыкновенно глаза и лоб скрывали свисающие соплями лианы. Они и сейчас никуда не делись, но лицо больше не находилось во тьме. На царевну глядел хмурый парень с квадратной челюстью, зеленоватой кожей и острым взглядом, на вид старше ее лет на пять. — Как раз это шанс твой выслужиться перед Василисой Премудрой и доказать, что ты способна не только харчевни стряпать, но и в огонь за ней прыгнуть. Понимаешь? — надавил Григорий, и Настенька кивнула. — И Кощею сила твоя не сдалась. Полнолуние уже прошло, да и меньше у тебя волшебства, чем у Снегурочки, даже когда она в таком зародышевом состоянии. Вразумила? — Настя снова кивнула. — А если он чего хоть попробует с тобой сотворить, то даст повод Василисе накинуться на него всеми силами, тогда уж и Марья Моревна в стороне не останется. Что ни говори, а не любит она, когда обижают девчонок молодых. Против обеих дочерей он не устоит. Так что ты соберись. Все свои способности, все умения примени — мне тоже позарез надо выйти из этого жалкого состояния лешего. Не знаю, как ты, Настенька, а я не собираюсь вечно прозябать в дурацкой роли прихвостня.
Григорий клацнул зубами от раздражения, поднялся и направился к лошади, что была привязана к дереву неподалеку. Он запрыгнул на нее так легко и непринужденно, словно родился в седле. Настенька подскочила, осознав, что сейчас леший может уехать без нее. Пораженная его речью, она ни на секунду не засомневалась в том, что он прав.
— Но как жешь могу быть полезной, када сила моя «принеси-подай», — спросила Настенька, однако уже лезла на лошадь, не дожидаясь ответа.
— Любые способности исключительно полезны. Надо лишь найти случай. И уверен, что нам он еще представится.
Они двинулись в путь, очень странная пара путешественников: леший и царевна. Настенька обхватила Григория за талию покрепче, не побрезговав уткнуться носом в спину. И… во дела, пах он не как леший: затхлой тряпкой, — от Григория исходил аромат елового леса. Это показалось Настеньке очень странным, потому что она никогда не видела, чтоб в Вечном Царствии росли ели.
Ехать на лошади было неприятно. Настеньку все время подбрасывало, а мягкая плоть животного приземление вообще не смягчала. Не прошло и пятнадцати минут, как царевна начала бурчать проклятия себе под нос в адрес самой поездки, потом Василисы, следом пошли оскорбления лошади и Григория, но те похоже ничего не услышали.
Когда они подъехали к замку, Настенька охнула. Давно она не была у Кощея, его скала почти превратилась в настоящий замок. Это говорит лишь о могуществе хозяина и увеличении его силы. Царевнам может повезти сильными родиться, злодеями же становятся. При рождении — слабые и безвольные. Лишь единицы обретают такое могущество. Если бы у Настеньки был хвост, то он бы непременно поджался.
Григорий ловко спешился и подал Настеньке руку, от удивления она раскрыла рот: такого обращения она в жизни никогда не видывала. Но долго ждать леший не стал. Засунул руку в штаны, развернулся и пошел к главному входу.
— Чтоб тебя черти утащили! — бросила Настенька ему в спину, неуклюже грохнулась с лошади на землю и резво добежала до лешего.
У ворот сидели два скелета, которые бурно между собой что-то обсуждали, поэтому не сразу заметили гостей. Григорию даже пришлось их окликнуть.
— Эгей! Господа. Может, вы нас впустите?
— О те! Пустите-пустите. Че разорался-то! — скелеты глянули на посетителей. — Хера ж себе! Еще одно царевна?
— Слыхь, тут все веселее.