— Поймаем ее до следующего полнолуния. Не успеет она за месяц окрепнуть в силушке своей, — продолжал леший. Кажется, его звали Григорий. Умнейший из мелких нечестивых. Даже странно, что такой незаурядный парень возродился простым лешим. Надо бы обратить на него внимание и, быть может, дать ему побольше интересных испытаний.
— Все было бы проще, не ступи она на земли Малахитницы, — Василиса стукнула по столу. — Эта блаженная мнит из себя черт пойми что. Праведница хренова. Если эти две царевенки встретятся, то она «по доброте душевной» еще и обучать пигалицу примется. Нельзя-нельзя, чтобы Снегурка окрепла. Больно хороша ее сказочная сила. Против нее растения мои будут бессильны.
— Найдем деда, — сказал Григорий, удивительно, что он был абсолютно спокоен, хотя после припадкоы Василисы у него нарисовался приличный фингал. — Зачем бегать за самой Снегуркой, если проще будет поймать на наживу.
— Ты прав, Гриша, — Василиса наконец улыбнулась, — пусть бегает зайка. Не долго ей осталось.
Теперь все понятно: быстро же буйная Василиса приходит в себя — настоящий игрок. Не приходится даже ничего делать, чтобы подтолкнуть ее на какие-либо действия. В Василисе жизнь кипит, и она сама все усложняет. Впрочем, для Вечного Царствия так даже лучше — меньше работы в конце концов.
А вот с Хозяйкой Медной горы что-то надо бы придумать. Обратишь взор на Малахитницу, а она все и стоит в неизменной позе у окна: глядит в небо да вздыхает. Забавно, какие две разные царевны: одна смотрит только в будущее, а другая — только в прошлое.
Сейчас на территории Хозяйки находится другая царевна — Снегурочка спряталась в пещере неподалеку — и Малахитница с ее огромной силой не могла не заметить появления новенькой. Как она поступит? Пойдет ли проверять сама? Слуг-то у Малахитницы нет, так что и послать некого.
Но она стояла недвижимая, точно статуя, не меняясь в лице. Пробраться ей в голову было трудно даже всевидящему оку, потому что мысли ее были спрятаны глубоко-глубоко в пещерах. Нет… Не пойдет она сама к Снегурочке. Ничего не будет делать. Даже просто смотреть на нее скучно.
Снова взор на Василисе: леший Григорий все еще стоял с царевной в одной комнате. Они обсуждали дальнейший план действий. Тем временем Василиса уже окончательно пришла в себя и привела в порядок внешний вид, вернув свою преступную соблазнительность. Обычно лешие с ума сходили и говорить с ней толком не могли, но только не Григорий. Он почему-то оставался очень устойчивым к привлекательным формам царевны.
— Тогда так и поступим, — кивнула Василиса, с Гришей она предпочитала не играть в кошки-мышки, а общаться по-деловому. — Я поручу тебе поиск деда. Но для начала съезди к Кощею и скажи, что мы Снегурку приведем к следующему полнолунию.
— Вы уверены, что мне лучше это сделать?
— Ты ему нравишься, с тобой он поговорит, как надо. А меня после учиненной сцены еще неделю к себе не подпустит.
Когда Снегурочка сбежала, прежде чем вернуться домой в избушку, Василиса разнесла пару комнат замка Кощея, наорала на него и послала его в такие темные дебри, что злопамятный отец точно не скоро забудет. После всего он и выгнал ее восвояси, добавив, что если она тут останется, то он ее в полнолуние сожрет.
— Езжайте утром вместе с Настей.
— Со мной?! — тут наконец показалась еще одна царевна, которая до этого шхерилась по углам. — Я-т че!
— Ни че! — гаркнула Василиса. — Поедешь с Гришей. Будете деда выманивать на твою сказочную силу. А станешь сопротивляться — я тебя Кощею скормлю через месяц, поняла?
Настенька еще пуще побледнела и казалось сейчас же грохнется в обморок.
— Но эт на силушку-то не ток дед придет… Кто ток не придет!
— Коловрат у тебя есть. А с Григорием точно не пропадешь. Слышал? — Василиса обратилась к лешему. — Головой будешь отвечать. Ты меня знаешь, я злая.
— Хорошо, госпожа, — Григорий кивнул. — Что-то еще?
— Да, — царевна нахмурилась. — Узнай, что за птица спасла Снегурочку. Чует мое сердце недоброе. Похожа на Жар-птицу, но раньше не водилось такой.
— Я понял.
— Оба ступайте. И Настя! Даже не думай сбегать! Я тебя из-под земли достану. Ты меня знаешь, мало не покажется.
Настенька сглотнула, но покорно кивнула. Пусть она были не слишком умна, но обладала хорошими инстинктами. Если воспротивиться Василисе, то только себе сделаешь хуже. И леший, и царевна скрылись. А Премудрая устало плюхнулась на стул с расшитой подушкой и уставилась на полную луну. Сейчас она могла бы праздновать победу над надоевшим отцом и наступившей новой эпохой имени ее — Василисы! Но планы нарушились. Всегда так больно, когда хорошие идею рассыпаются прямо на глазах. Впрочем, чем труднее сражение, тем слаще вкус победы.