Для Вано тоже приготовили меч. Вернее, два маленьких, но острых кинжала. Гоблин заметно окреп с тех пор, как он со Снежей появились у Марьи. Тренировались они вместе до обмороков. Хотя без сознания обычно падала сама Снежа, а вот Вано потом тащил ее до дерева и прислонял спиной к прохладному стволу дуба. Он же отпаивал каким-то мерзким, но действенным раствором и варил густой суп. Хорошо, что гоблин тут, с ним не только веселее, но и спокойнее оказалось.
Но в чем-то Жар-птица была права. К ней Снежа испытывала звериную настороженность: всегда готова наброситься и разорвать. А вот к Вано она относилась так, словно тот был из ее стаи. Внутренняя чуйка твердила: ты в безопасности. Да и глаза у Вано добрые, хоть и несчастные.
Без долгих сборов все они выдвинулись: Снежа, Вано, Марья, три богатыря и Жар-птица вдали. Ничего толком их предводительница — Марья Моревна — не рассказала, лишь коротко обрисовала план. А он был таков: зайти на огонек к Лебедушке, потому что Марья хотела не только попросить ее о помощи в битве с Кощеем, но и еще о чем-то; после чего прямиком на замок Бессмертного. Богатырша честно призналась Снеже, что Кощею всеми силами нужно утащить царевну к себе, поэтому он покажет свою мощь.
Но бесчисленное войско главного нечестивого сейчас не беспокоило Снежу. Трепетное волнение в груди заставляло все время подпрыгивать, будто она была лягушонком. Совсем скоро она встретится с дедушкой, и щемящая тоска прекратится навсегда. Она снова спрячется под уютное крылышко дедушки, и вечерами тот будет рассказывать ей свои смешные и непонятные истории про всяких дураков и волшебных существ, хотя в нынешней жизни вторыми Снежу уже не удивить.
— И зачем переть до Лебедушки, — ворчал Вано. — Ей дрязги с Кощеем, ясень пень, не нужны.
Его слова заставили Снежу вернуться в реальность и сосредоточиться на деле.
— Вдруг поможет, — она пожала плечами.
— Она, говорят, умом того… Потому и заколола прошлую Снегурку. Они вроде б дружили, но я точно не знаю.
Длань небесная сжималась над озером, норовя схватить за тонкую шею девицу и придушить столь неземной красоты существо. Длинные черные пальцы темного облака касались сияющей водной глади, из-под которой лишь слегка виднелась розовая грудь. И пусть тяжелый воздух вдавливает и топит — все пустое. Потуги те бессмысленны ибо ни первый, ни второй, ни даже третий день в легкие не поступает воздух — любовная тоска по милому стерла последние следы жизни на лице Лебедушки.
Вся красота ее будто бы растворилась в Белом озере, оставив лишь воспоминания о ярких голубых глазах, блестящих пшеничных волосах и пухлых розовых губах царевны. Теперь некогда пленительная Лебедушка так похудела и побледнела, что можно было ее и со Снегурочкой перепутать. От всплывшем в голове имени бывшей подруги Лебедушку затрясло. Но она успокоила себя мыслями о нем…
— Мой князь… Мой князь… — повторяла она иссохшими губами, будто призывала его, как обычно призывают духов в вечера гаданий.
Однако ее призрак был настоящим. Лебедушка помнила тепло его, помнила, как он касался крепкими руками ее тела, как целовал шею и шептал, что всецело принадлежит только ей. Она это и чувствовала. Могла часами наглаживать его непослушные волосы. На Белом озере никогда не было волн, но Лебедушка представляла их как локоны князя: буйные, непредсказуемые, мягкие на ощупь. Те мгновения застыли и, казалось, Лебедушка затерялась во времени. А сейчас вырванная из мига счастья она — рыба на суше.
Сколько уже князь не приходил к ней? Как давно она тонет в Белом озере, не имея возможности утонуть до конца? Он обещал забрать ее с собой куда-то в лучший мир, где они всегда будут вместе, где им не придется расставаться ни на миг. О своем «царствии» князь не любил говорить, предпочитая словам поцелуи. Но Лебедушка любила представлять, что это место чем-то похоже на ее земной дом: узорчатые барельефы, каменные дорожки и громкий топот лошадей по мостовой. И всюду люди в белый перчатках и с зонтиками. Зонтики — всенепременно! Лучшая защита для молодой розоватой кожи юной дамы.
— Мой князь… Мой князь… — вновь повторила Лебедушка и заплакала.
Обычно она отдавалась горечи без остатка. Тяжелые слезы тонули, достигая самого дна Белого озера, зарывались поглубже в песок. Но сегодня… впервые со дня смерти подруги… кто-то собирался навестить Лебедушку. Она почувствовала приближающуюся сказочную силу. Покалывание щек означало встречу со Снегурочкой. Но Лебедушка не обманывалась. Она знала что ее Снегурочка мертва.
Царевне Лебедь не хотелось ни с кем разговаривать, кроме своего князя, поэтому она погрузилась полностью в воду, притворившись илом. Даже если ее будут искать, никто не рискнет нырнуть в Белое озеро — романтичное название скрывает страшную правду: бело лишь то, что поглощает все на своем пути.
— Вылазь, — прогремел воинственный женский голос, который достал до ушей Лебедушки даже на глубине, — не болотница же.
Но Лебедушка и не думала выныривать. Песок медленно обволакивал тело, согревая своим теплом.