Она раздраженно фыркает и поворачивается к нам спиной, лицом к проходу.
Усмехаясь, я кусаю кекс. — Это было весело.
— Это было весело, — соглашается он и выключает телефон.
Самолет начинает катиться назад, и это занимает целую вечность, но, наконец, мы взмываем в небо. Я дышу, сжимая пальцы на ногах, не уверенная, почему я завелась, хотя, кажется, что я возложила огромное доверие на пилота.
Пальцы Миши обхватывают мое запястье, и он целует мой скачущий пульс. — Расслабься, все в порядке.
Я прижимаюсь к нему и опускаю голову ему на плечо. Он вытаскивает свой «iPod» и вставляет один наушник себе в ухо. Убирая мои волосы в сторону, второй наушник вставляет в мое ухо.
Миша пролистывает свой плейлист, и секунду спустя звучит акустическая версия «Chalk Line» Strike Anywhere. Версия, которая гораздо мягче оригинала. Опираясь на меня, он подпевает песне, и звук его ангельского голоса убаюкивает меня.
ГЛАВА 12
(Перевод:Galia_Br ; редактура:Дарья Галкина )
Как только самолет приземлился, и мы зарегистрировались в абсурдно причудливом отеле, который заказал мой отец, мы решили пойти на экскурсию. Тротуары забиты, и дорога практически заторможена. На дворе полдень, но прохладно, а здания такие высокие, что вряд ли солнечный свет проникает ниже створок или тротуара. На Элле куртка с капюшоном и перчатки без пальцев, но она дрожит от холода и потягивает свой кофе.
— Ты замерзла, малышка? — спрашиваю я, снимая шапку с головы.
Она кивает, держа кофе близко к губам. — Думаю, я слишком привыкла к погоде Вегаса.
Я встаю позади нее и провожу несколько раз руками вверх и вниз по ее спине, создавая тепло от трения. — Представь, как будет плохо, когда мы вернемся домой на Рождество. В «Звездной роще» в два раза холоднее, чем здесь.
Она пьет кофе, когда я обнимаю ее руками, проводя нас через толпу. — Не думаю, что я поеду куда-то на Рождество.
Я встаю рядом с ней и ловлю ее взгляд. — Что значит, ты не поедешь? Ты не можешь остаться одна на три недели в кампусе.
— Я не хочу возвращаться в пустой дом, Миша, — говорит она. — И я не буду одна. Лила тоже не едет домой.
Мы останавливаемся у пешеходного перехода и ждем вместе с толпой, пока сменится сигнал светофора.
— Ты можешь остаться со мной, — предлагаю я. — Я даже отдам тебе свою кровать.
Она сердито смотрит на меня. — Также как ты заказал нам две кровати в отеле?
— Эй, номер заказал мой отец, — отвечаю я, когда она убирает волосы, попавшие в рот. — Это не моя вина.
— Неужели? — Она закатывает глаза. — Как удобно для тебя.
— Это будет удобно для меня. — Я ступаю по тонкому льду. — Ведь, если я чувствую себя горячим и заведенным, то могу просто заставить тебя закинуть на меня ноги, и ты позволишь мне снова почувствовать тебя. Ты же сама знаешь, что ты шаловливая, когда находишься в темной комнате.
Она взглянула на парня постарше, с тонкими волосами и в очках, который слушает наш разговор с широкой улыбкой на лице. — Этого не произойдет.
Я смотрю пугающим взглядом на извращенца, и он быстро отворачивается. — Это именно то, что произойдет, милая девочка, и ты это знаешь.
Она глотает кофе, чтобы скрыть подавленное выражение. — Понятия не имею, о чем ты говоришь.
Переплетая свои пальцы с ее, мы идем через улицу вместе с толпой людей, и останавливаемся на другой стороне, чтобы осмотреться.
— Ты хочешь посетить какое-нибудь особенное место, пока мы здесь? — спрашиваю я. — Центральный парк? Мы могли бы покататься на коньках?
Ее голова откидывается назад, она прикрывает глаза и смотрит вверх на Эмпайр-Стейт-Билдинг[16], который тянется к небу. — Я хочу подняться туда.
Моя грудь сжимается от воспоминаний о том моменте, когда она была на мосту, которые сейчас проходят сквозь меня: как она стоит на перекладине над водой, готовая выбросить свою драгоценную жизнь.
— Ты уверена? — проверяю я, медленно выдохнув. — Потому что есть миллион вещей, которые мы можем сделать.
Улыбаясь, она дергает меня за руку. — Да, пошли.
Я выкидываю, как могу из головы воспоминания, и позволяю ей вести себя через улицу, потому что с ней я пойду куда угодно, даже если сам того не хочу.
Нам пришлось ждать в очереди, чтобы подняться на лифте, но он так быстро доставил нас наверх, что моя голова закружилась. Когда двери открываются, мы выходим наружу, и мой живот скручивает от нервов. Бросив пустой стаканчик из-под кофе в мусорную корзину, я направляюсь к смотровой площадке, которую блокируют решетки.
Миша тащится за мной даже несмотря на то, что он не хочет быть здесь. Это делает его беспокойным, поэтому я переплетаю наши пальцы, заглядывая через решетку на оживленный город, расположившийся внизу. Темнеет, красочные огни мерцают на много километров. И тогда это обрушивается на меня да так внезапно, что кажется, словно ветер нокаутирует меня. Возвращается та же самая беспомощность, что я почувствовала в самолете.
Миша чувствует мое беспокойство, и его руки обвивают мою талию. — Сделай медленный вдох и просто расслабься, наслаждайся пейзажем. — Он покрывает мою шею поцелуями, пока я не возвращаюсь назад.
