Ирэн Аристарховна уже пришла в себя после ужасной ночи. Она никак не могла поверить, что ее обвинили в убийстве. Кто-то подложил ей шприцы и снотворное. Разумеется, она не имела к этому ни малейшего отношения. Вначале она пробовала кричать, колотила в дверь, а потом успокоилась. Еду ей приносили, она была избавлена от отвратительного общества плебеев. Приняв ванну, она с очередным любовным романом улеглась в постель. Ночью ей стало очень страшно. Ирэн почему-то решила, что настал ее черед. Страх терзал ее всю ночь и улетучился только под утро. Она жутко не хотела умирать.
Костандилли вспомнила, что сегодня – канун Нового года. Впервые она проводит его взаперти, как преступница. Впрочем, – тут Ирэн Аристарховна позволила себе вспомнить кое-что из прошлого, – ее однажды уже подозревали в убийстве. И не напрасно. Она действительно убила человека.
– Ваш праздничный обед. – Дверь приоткрылась и показался Денис Куликов в сопровождении Енусидзе. На подносе возвышалось несколько тарелок с красивыми салатами, отличное жаркое и десерт – небольшое пирожное.
– Я такое не ем, – капризно произнесла Ирэн Аристарховна. – Фи, салат «Оливье», селедка под шубой. Какая у вас убогая фантазия. Слишком калорийно и чересчур много холестерина.
– Как хотите. – Енусидзе взял пирожное и, не смущаясь, откусил половину. – По-моему, очень вкусно. Ну что, Ирэн, не передумали? Сознаваться не собираетесь?
– Когда я выйду отсюда, то пожалуюсь во все инстанции, вплоть до Генерального прокурора, – спокойно заявила Костандилли. – Самоуправство ваше даром не пройдет. У меня очень могущественные друзья, очень. Вы понимаете, о чем я?
– Прекрасно понимаю. – Енусидзе взял поднос. – Итак, праздник пройдет мимо вас стороной. Всего хорошего!
В замке снова щелкнул ключ. Ирэн Аристарховна сглотнула слюну. Есть-то хотелось.
