– Почему, – сказал браконьер, сгибая и разгибая батог, – не король возводит тебя в рыцари, а достаточно простого служителя?
– И ты считаешь достойным, – сказал Педро, памятуя, как браконьера забавляли его страдания, – что тебя возведет в рыцари бандюга?
– На эти вопросы может ответить только Бог, – невозмутимо сказал старик. – Теперь ты должен коснуться моего плеча мечом, – зашептал он браконьеру, – назвать меня рыцарем, а затем произнести полезное поучение.
Браконьер злорадно взглянул на Педро и приступил к обряду.
– Наименовываю тебя, – сказал он, прикасаясь батогом к плечам старика, – Старым Рыцарем и повелеваю тебе быть таким хорошим Старым Рыцарем, как все прочие, и столь же полезным.
Старик вздохнул и встряхнулся, а затем ласково обнял Педро и браконьера.
– Полезный служитель, – сказал он, – мужественный оруженосец, итак, заветный обряд завершился. Я должен приступить к моим поискам. Иногда я буду возвращаться для отдыха в этом скиту. Посему пригляди, чтобы и сам ты, и этот полезный служитель очистили место сие, убрали бы разные суетные предметы, которые я видел внутри, без сомнения, свидетельствующие о бродящих в окрестностях холостяках.
Затем старик взгромоздился на послушно стоявшую в ожидании клячу, лицом к хвосту.
– Сэр Рыцарь, – сказал Педро с притворной почтительностью, – необходимо указать, что вы сидите наоборот, и если решите ничего не менять, то вы и лошадь двинетесь в разных направлениях.
– Нелепые слова, – сказал старик. – Буцефал знает наше направление, а пока я не совершу первого успешного подвига, я буду ездить в этой позиции, приличествующей моему смиренному положению.
Кляча подправила приятную ей ношу и затрусила в кусты.
Браконьер в ярости накинулся на Педро:
– Он что, решил завладеть моей хижиной? – и он свирепо поглядел туда, где кобыла и старик уже скрылись из виду. – Это катастрофически скажется на моей коммерческой деятельности.
Недавние синяки и шишки несколько умудрили Педро.
– В том, что он выбрал твою хижину под свой скит, ничего странного нет. Странные феномены всюду следуют за этой личностью, и стоит повстречаться с ним, стоит привлечь к себе его внимание, как начнут случаться всякие странные вещи. Мой совет: убери из хижины все свое и постарайся не попадаться ему на глаза. Иначе твоя и без того необычная жизнь станет куда необычнее.
– Потерять в одну ночь и свой склад, и свое жилье – достаточно странно, – сказал браконьер. – И что я получу в уплату?
– И думать забудь! – мудро посоветовал Педро. – Скажи спасибо, что он не выбрал тебя в оруженосцы, или в пажи, или в блюстители копья, или бог знает в кого еще.
Найдем для тебя другое место. Может, у моего друга-автора.
– Я литераторов на дух не переношу, – сказал браконьер. – Они всегда всего на шаг от полного помешательства.
Педро рассердился, так как его идея была продиктована великодушием.
– И когда у тебя сложилось это безжалостное убеждение?
– Они вечно расспрашивают меня о приемах браконьерства, – сказал браконьер (они с Педро уже выносили вещи из хижины и укладывали их в повозку). – Вот эта кипа памфлетов – жалкие результаты их писаний. Какой только чуши в них нет. Ну а если они навязываются сопровождать меня, когда я отправляюсь работать, так обязательно затевают разговоры во весь голос в самые решающие минуты. Их утонченные нервы, говорят они. Я исправляю их жалкие памфлеты и отправляю печатнику. Хотя бы один откликнулся.
– Несколько необычно, что представитель противозаконной профессии столь озабочен точностью фактов, касающихся его тайных методов.
– Это профессия, освященная временем, и если уж ее описывают, она не должна представать в искаженном виде.
Как вы догадываетесь, их пикировка облегчала перетаскивание вещей в повозку, в которую, когда она была полностью загружена, они оба забрались.
Хотя поездка их началась с ворчания, своеобразная поэтичность обряда посвящения старика в рыцари, а также спокойное равнодушие глубокой ночи вокруг все больше утишали их досаду. Даже злость Педро, на чью долю выпали и худшие ушибы, и худшие унижения. И вот, еще задолго до конца их поездки, они остановили повозку, откупорили новую бутылку и с благодушной беззаботностью принялись обсуждать звезды, которые так уверенно мерцали в вышине над ними, и перебирать подробности этого вечера. И под воздействием напитка недавно пережитое изменилось в пересказе, а боль и унижения внезапно стали удивительно смешными.
Так закруглим же этот вечер, пока его знакомые толкуют о том, как сильно старик успел их поразить, и в заключение данной главы величают его в полном соответствии с рыцарским кодексом титулом «Старый Рыцарь».
