– Приветствую тебя, – сказал старик, – пусть ты и занимаешься кражами, но мы делим общую королевскую кровь. – Он поклонился над кобыльим крупом. – Мой герб подобен твоему, он включает лебедя с короной.
– Почему ты сидишь задом наперед? – спросил Дениа, когда кляча затрусила прочь.
– Тут нет никакой тайны. Буцефал прекрасно знает, куда мы направляемся, а я хочу знать, где мы побывали.
И на этом странная пара отправилась своим путем.
Дениа смотрел, пока деревья у дороги не скрыли их из виду, а затем откинулся на подушки. Кучер и прочие вернулись. Когда кучер спросил, не нужно ли трогаться, Дениа не услышал, анализируя свою встречу со стариком. Так, значит, старик был аристократом, одно время фаворитом императора (он догадался, что речь шла о мертвом и теперь истлевающем Филиппе, а не о живом и сонливом) и, сверх того, сумасшедшим. А что такое старик говорил про свой герб? И, конечно, учитывая его военный поклон и выправку, ему довелось воевать.
Дениа прикинул, что может означать эта подстроенная судьбой встреча. И, разумеется, можно ли из нее извлечь что-нибудь полезное ему.
Пока кляча Буцефал трусила полегоньку, прямо-таки опьяненная малым весом и обаятельными манерами нового хозяина, которого несла на своей асимметричной спине, а его лестные слова крутились в ней резким вкусом зеленых яблок, и пока Дениа размышлял среди сверкающих корон внутри кареты, Педро и его друг-браконьер связывали фазанов и засовывали их в мешки.
В этот день Педро посетил браконьера, чтобы поговорить о своей затее с Сервантесом, а также помочь собрать плоды деятельности браконьера. Поскольку заметная часть добычи браконьера составляла значительный процент товаров Педро, он договорился, что помощь его будет засчитываться как уплата браконьеру. Фазаны добывались в первые часы ночных поисков корма. Браконьер раскладывал лепешечки, сдобренные опиумом, птицы жадно их склевывали, а затем, пошатываясь на подламывающихся ногах, падали без чувств в кусты. Птицы поменьше, дрозды и голуби, также составляли часть добычи, но в мясистости далеко уступали фазанам. Браконьер был худым жилистым мужчиной неопределенного возраста, обычно одетый в черное, с лаконичными глазами в темных кругах и – самое лучшее – с сухим голосом, пронизанным неуемным юмором.
– Ноги, ноги им связывай, друг Педро, – увещевал он, пока Педро никак не мог сладить с лапами крупной птицы, – потому как население смущается при виде разгуливающего мешка.
– Этот не дает себя связать, – сказал Педро, – и, по-моему, примеривается меня брыкнуть.
– Вот так и с нами, – сказал браконьер. – Схвачены, отравленные сном, и брыкаем тех, кто нас держит. Но тебя не может не позабавить, друг Педро, как ухваченный схваченный ухватывает схватившего.
– Я не прочь поразвлечься, – заявил Педро, – но такое умственное жонглирование ввергает меня в тоску, приводя на память экзамены.
– Я имею в виду, что этот невежественный петух – теперь наш пленник и, хотя возражает против своего положения, не может не видеть, что наша ответственность за его судьбу – это узы не слабее тех, которые стягивают его ноги.
– Малое утешение и для него, и для нас, – сказал Педро, все еще борясь с птицей.
– Ты не мог не заметить, – сказал браконьер, забирая у него фазана, – что жалостные мысли вроде этих я нахожу ободряющими и восхитительными, как и все подобные наблюдения и выводы, которые приносят с собой мало надежды.
– Да, ты проверил на мне немало кошмаров, – сказал Педро, который не любил черной работы, но всегда стыдился, если кто-то завершал ее за него. – Ну, например, не удобнее ли наблюдать конец света в подзорную трубу. Мой дом не озарился счастьем из-за того, что я потом неделю кричал по ночам.
– Моя маленькая месть этой ведьме, моей родственнице, и всем твоим никчемным дочерям, – сказал браконьер, улыбаясь.
– Ну а они, в свой черед, осуществляют свою месть на мне, – сказал Педро.
– И в результате ты больше времени проводишь со мной, – сказал браконьер, – так как мои беседы на всякие эзотерические темы помогают облегчать твои печали.
Педро вздохнул, ибо так оно и было. Затянув последний мешок, Педро и браконьер уселись рядышком, потягивая из одной бутылки.
