Я и Рейн под руки тянули потерявшего сознание Тертуса. Сразу за нами Аника и ещё один боец тянули Чана. Два друга, несмотря на раны, продержались до конца побоища, но тут же отключились, едва закончился боевой запал. И с этим нужно было что-то срочно делать. Особенно с Тертусом.
Он лишился кисти, и рана по-прежнему обильно кровоточила. Цвет лица стал серым. Подземный госпиталь базы был переполнен. Сотни бойцов лежали вдоль коридора. Некоторые так и не дождались помощи. Сейчас их выносили и складывали на площади.
Рядом с Тертусом мы положили Чана. После чего доктор приступил к осмотру обоих. На его руке замерцал многофункциональный анализатор.
— Так, этого несите в автоматическую операционную, — доктор кивнул в сторону Тертуса. Его тут же подхватили двое санитаров и понесли в сторону операционной, — А этого я подлатаю самостоятельно. Раны хоть и выглядят скверно, но на самом деле не такие глубокие.
В руке врача появилась склянка с эором. Он поморщился, одним движением сорвал крышку и опрокинул вязкую жидкость в себя. Спустя секунду он приступил к лечению Чана. Руки врача засияли голубым светом, и я увидел, как раны на груди начали медленно закрываться. Кожа на миг завибрировала.
— Всё, жить будет, — врач отступил назад и едва не упал.
Рейн попытался подхватить доктора, но тот отмахнулся.
— Сам справлюсь.
После этих слов он прошёлся по каждому из моих бойцов, проверяя, нет ли внутренних кровотечений. Несмотря на многочисленные раны, смерть никому не угрожала.
— Всё, а теперь на выход, — строго сказал доктор и махнул в сторону выхода. — Меня ждут ещё сотни пациентов, так что не мешайте.
Мы выбрались на поверхность и увидели, как из-за разрушенных зданий медленно вставало местное светило. Горизонт окрасился кроваво-красным, словно в почтение о пролитой сегодня крови. А её пролилось немало. Тысячи людей с обеих сторон погибло. В тренировочном лагере не осталось ни одного целого здания. Воронки от взрывов попадались на каждом углу.
Вести бойцов мне было некуда. Наша казарма разрушена. Так что я выбрал свободное место в небольшом сквере с парочкой уцелевших лавок и приказал бойцам отдыхать.
— Подойди, — сказал я Анике и отошёл в сторону так, чтобы другие не слышали, о чём мы будем говорить.
— Что ты сделала сегодня неправильно? — спросил я у девушки, когда она оказалась рядом.
Лицо девушки вмиг стало серьёзным.
— Не понимаю, о чём ты…
— Я говорю о том, что ты специально не убивала вражеских солдат, хотя и могла. Ты предпочла смотреть на их мучения и продлевать их. Ещё ты убила сдавшихся в плен. Без моего приказа…
— Большое дело… — попыталась отмахнуться Аника, но я не дал.
— Ты прошла через многое. Тебя пытали в застенках. Тебя сломали. Неужели ты хочешь стать такой же, какими были твои мучители.
— Я этого не помню, так есть ли разница?
— Есть. Если ты продолжишь в том же духе, то рано или поздно превратишься в тех, кого раньше люто ненавидела. Хочешь ли ты этого?
— Шейд, я благодарна за то, что ты для меня сделал. Честно. Но позволь мне самой решать, какой мне становиться, — в голосе девушки чувствовалась прохлада, но в её глазах я заметил тень сомнения. Мне этого было достаточно. Пусть Аника подумает о том, что сделала, а я помогу направить в правильное русло.
Мы вернулись к бойцам, и едва я собрался расположиться на траве и дать хотя бы несколько минут отдыха измученному организму, как мне пришёл вызов от главного офицера базы.
Словно пьяный я встал на ноги, потряс головой из стороны в сторону и пошёл в сторону метки. Оказалось, что офицер вызвал не только меня. Здесь собрались все выжившие офицеры и командиры отрядов. Некоторые удивлённо подняли брови, когда увидели, как я вошёл в один из залов наполовину разрушенной казармы.
— Все в сборе, — пророкотал офицер и обвёл взглядом собравшихся.
Мне было слегка неуютно находится среди выживших командиров. Всё же я ещё рекрут и не более того, но раз старший офицер вызвал, значит я зачем-то понадобился. И почему-то мне казалось, что это не к добру.
— Крысоё** вонючие! Выб***и позорные! Чмы** недоделанные! — офицер орал так, что казалось, сейчас разлетятся стены.
Старший офицер тренировочной базы не останавливал поток брани на протяжении нескольких минут. Я даже заслушался, понимая, что эти словеса предназначены в первую очередь штатным командирам отрядов. Именно они пропустили нападение, именно они не смогли вовремя среагировать на ситуацию и действовали зачастую глупо.
У меня тоже было множество ошибок, как у командира отряда рекрутов. Но по сравнению с остальными я справился на три с плюсом, хотя и потерял при этом больше восьмидесяти процентов отряда.
— Гхарки недобитые! — не унимался офицер.
Спустя ещё несколько минут он успокоился. Тон офицера выровнялся.
