Эти обстоятельства встревожили нас, и мы решили обсудить вопрос на заседании обкома партии, которое состоялось в первых числах ноября 1941 года.
Разговоры о переходе линии фронта, чем бы они ни мотивировались, мы расценили как проявление трусости перед зимними трудностями. Но дело не только в этих трудностях. Нельзя было не учитывать того обстоятельства, что вместе с ростом партизанского движения росли и крепли ряды подпольщиков, которые не только имели связь с партизанами, но и активно помогали им в борьбе с фашистами, сами ежедневно наращивали удары по противнику — уничтожали его живую силу и технику, выводили из строя станки и оборудование на предприятиях, портили паровозы, вагоны, разрушали станционное хозяйство, срывали различные мероприятия оккупантов. Население помогало народным мстителям. Не учитывать этого мы не имели права. Уход партизан за линию фронта, безусловно, ослабил бы борьбу с гитлеровцами со стороны подпольщиков и населения. Поэтому подпольный обком партии осудил настроение ухода за линию фронта как вредное. Он подчеркнул, что чем сложнее обстановка, тем сильнее должны быть наши удары по оккупантам, тем больше организованности, сплоченности и боевитости должны проявлять партизаны и подпольщики. Постановление требовало усилить удары по врагу не только на путях его продвижения к линии фронта, но и в гарнизонах с целью очищения территории от захватчиков и создания партизанских зон. Обком предложил командирам отрядов и групп устранить искусственное сдерживание роста рядов партизан.
В постановлении говорилось и о том, что партизаны должны усиленно готовить конно-санный транспорт, самый удобный и надежный в зимних условиях.
После этого во всех отрядах и группах состоялись партийные и общие собрания партизан. Решение обкома партии было единодушно одобрено.
Вопреки мнению скептиков, утверждавших, что зимой из-за дополнительных трудностей и лишений партизанское движение ослабнет, оно, напротив, как мы в этом вскоре убедились, набирало силу, крепло и развивалось. К концу 1941 года в области насчитывалось уже около 50 партизанских групп и отрядов. В Минске, Борисове, Слуцке и почти во всех районах было создано большое количество подпольных первичных партийных и партийно-комсомольских организаций.
Люди знали, что на юге области действует обком партии, и тянулись к нему. Ряд отрядов полесских районов Минщины, в которых в общей сложности насчитывалось 600 человек, в ноябре 1941 года занял деревни Загалье, Живунь, Старосек, Сосны, Гарное, Бариково, Баяничи, Татарка, Славковичи, Лясковичи, Альбинск. Партизаны создали там свои гарнизоны и начали распространять свое влияние и контроль на значительное количество населенных пунктов Любанского, Старобинского, Стародорожского и Глусского районов.
Тем самым было положено начало созданию партизанской зоны на юге Минской области.
Партизанским формированиям стало под силу осуществлять боевые операции в широких масштабах. В связи с этим обком все чаще советовал командирам проводить совместные боевые действия партизанских отрядов и групп по разгрому гарнизонов противника. Надо было подумать и о создании такого органа, который мог бы не только оперативно руководить действиями партизанских отрядов, но и разрабатывать планы крупных операций, проводимых объединенными силами.
Но как конкретно осуществить эту идею, мы еще не знали. Вскоре снова вернулись к этому вопросу. Поводом для этого послужил такой случай. Наш неутомимый разведчик Евстрат Горбачев подготовил и осуществил удачную операцию по захвату в плен фашистского офицера-эсэсовца. Эта операция была проведена с помощью любанских подпольщиков — учительницы комсомолки Фени Кононовой и ее подруги Любы. В наши руки попал оберштурмфюрер СС. На допросах он вел себя нагло и самоуверенно, заявлял, что немецкие войска уже под Москвой и скоро всем нам будет капут. Эти бредни эсэсовца особого интереса не представляли. Зато к нам попали с его полевой сумкой важные документы — копии приказов командования войск СС и СД, в которых говорилось о необходимости навести «порядок» на оккупированной территории. В одной бумаге была ссылка на приказ от 16 октября 1941 года начальника штаба верховного главнокомандования Германии фельдмаршала Кейтеля, который утверждал, что «с начала войны против Советской России на оккупированных Германией территориях повсеместно вспыхнуло коммунистическое повстанческое движение», и высказывал категорическое требование в кратчайшие сроки принять самые крутые меры для подавления партизанских выступлений, полагая, что «только таким способом… может быть восстановлено спокойствие».