Обком обсудил итоги операции по разгрому вражеского гарнизона в Кривоносах. Были отмечены смелость и решительность партизан, их забота о мирных жителях. Ведь даже в пылу сражения, когда рассуждать и обдумывать некогда, ни одна граната не влетела в дом крестьянина. Обком партии указал командирам партизанских отрядов, чтобы они всегда старались четко планировать боевые операции, не причиняли без нужды ущерба населенным пунктам и их жителям.
В этом отношении вместе с Розовым был поставлен в пример и командир отряда Патрин. Он с группой бойцов еще накануне штурма кривоносовского гарнизона захватил возле деревни Дрозды бургомистра Кривоносовской волости Шпаковского. У предателя был обнаружен список жителей деревни Прусы, изъявивших желание добровольно вступить в полицию. В списке значилось 25 человек.
— Немцы хотят в Прусах гарнизон создать. Для этого и людей подобрали, — пояснил Шпаковский.
— Переловить надо паразитов и расстрелять при всем народе, чтобы неповадно было брать оружие из рук врага, — с ненавистью говорили партизаны.
Патрин подождал, пока улеглись страсти, и сказал:
— Не торопитесь, ребята. Надо разобраться.
Патрин был глубоко убежден в том, что захваченный у бургомистра список «добровольцев» — это фашистская провокация. Не может быть столько предателей в одной деревне! Можно допустить, что завелась в селе одна паршивая овца, ну две, три. Но не двадцать пять! Командир отряда приказал тщательно разобраться с каждым «добровольцем». И что же оказалось? Почти все они были записаны в полицию насильно, под угрозой расправы. Нашлось лишь несколько отъявленных бандитов, которые хотели выслужиться перед оккупантами; вместе со Шпаковским они были расстреляны. Несмотря на все старания, фашистам так и не удалось создать в Прусах полицейский гарнизон.
Областной комитет партии с помощью местного партийного актива, действовавшего в подполье с первых дней войны, создал в южной части Стародорожья партизанский отряд. Командовать им было доверено уроженцу деревни Подоресье, бывшему военному врачу Алексею Ивановичу Шубе. Влияние отряда быстро распространилось на весь район. Здесь для обкома была создана прочная база. В случае необходимости партийный центр всегда мог перебраться на Стародорожье и бесперебойно продолжать работу. Мы имели возможность не только удобно разместиться, получать продовольствие, но и сразу же воспользоваться широкой и надежной сетью связи с другими районами. Мы знали, на кого можно опереться.
Это были смелые, преданные Советской власти люди. Вот некоторые из них.
Двадцатилетний паренек Михаил Белый — признанный вожак и организатор комсомольского подполья в районе, тесно связанный с молодежью стародорожских деревень. Комсомолец Михаил Лизунок из деревни Новоселки Борковского сельсовета — умный, находчивый разведчик. Леонид Лаптев — работник милиции, хорошо знающий население района. Колхозник Исак Рябцев из деревни Залужье. Смелые, неутомимые связные, а позже бесстрашные партизаны Иосиф Цагойко, Анна Королева, Софья Бабакова. Восьмидесятилетний лесник Никита Шешко, который, перед тем как прийти к партизанам, собрал на местах былых боев станковый и несколько ручных пулеметов, 3 ротных миномета, 10 автоматов, больше сотни винтовок, много гранат и патронов и передал трофеи отряду. Это десятки других людей, готовых выполнить любое задание партийного органа.
Запасные базы для обкома партии были созданы и в других районах области.
На исходе осень. Вскоре вступит в свои права зима. Она нас и радовала, и огорчала. Мы радовались тому, что широко разрекламированный фашистский «блицкриг» похоронен Красной Армией. Радостно было от сознания, что мы выстояли, что народ пошел за нами, коммунистами, что трагические события первых недель войны не подорвали у наших людей морального духа и доверия к родной Коммунистической партии и Советскому правительству, их безграничной преданности великому делу Ленина, что пламя партизанской борьбы разгорается, и фашистские захватчики уже не раз испытали на себе силу ударов народных мстителей. Однако осень принесла нам немало трудностей и испытаний. Как ни тяжело было летом, но с наступлением холодов стало намного труднее. Летом, как говорят в народе, каждый кустик ночевать пустит. А тут зарядили дожди, наступили сырые и холодные осенние ночи. Чувствовалось приближение зимы. Это удручающе действовало на некоторых партизан. Все чаще и чаще среди них шли разговоры о том, что, может, лучше было бы перейти линию фронта, влиться в ряды Красной Армии и там сражаться с ненавистным врагом. Поговаривали и о другом: мол, партизанская война — дело летнее, значит, надо перейти линию фронта, там перезимовать, а весной, если понадобится, вновь вернуться в тыл врага, с новыми силами включиться в борьбу с оккупантами. Кое-кто и в примаки стал собираться. Такие разговоры отрицательно подействовали на некоторых командиров отрядов. Они стали ограничивать прием в партизаны.