Я настолько увлекся беседой, что не слышал гула приближавшегося самолета. Увидел лишь, как ярко вспыхнули все костры. Самолет с включенными фарами пронесся над площадкой, потом развернулся и пошел на посадку. Тяжелая машина пробежала аэродром из конца в конец и остановилась у самого кустарника. Партизаны с радостными возгласами бросились к самолету.
Летчики не сразу вышли из машины. Лишь убедившись, что имеют дело с партизанами, они выбросили трап и спустились на землю. В тот же миг пилоты снова оказались в воздухе. Их подхватили сильные партизанские руки и начали подбрасывать вверх. Потом все обменивались с ними крепкими рукопожатиями, целовались и обнимались. Партизаны смотрели на летчиков с восхищением: «Это же родные наши соколы! С Большой земли, из самой Москвы!»
Припомнилось, как еще совсем недавно мы искали в лесу грузы, сбрасываемые с самолетов. Почти на каждом мешке были надписи: «Привет белорусским партизанам!», «Летчики желают успехов вам, боевые друзья». А теперь перед нами авторы этих сердечных строк — бесстрашные советские авиаторы. Тут же, у самолета, завязывается оживленная беседа. Посланцы Москвы не успевают отвечать на наши вопросы. Они рассказывают о родной столице: как она выглядит, как живут москвичи. Нам приятно было узнать, что в Москве поддерживается образцовый порядок, что люди работают с глубокой верой в победу над врагом.
За несколько минут партизаны разгрузили самолет. Груз оказался очень ценный — автоматы, противотанковые ружья, патроны, тол, капсюли-детонаторы. Один из летчиков достал целый мешок газет. По рукам пошли «Правда», «Известия», «Советская Белоруссия». Тут же, у костров, люди читали газеты.
В машину внесли тяжелораненых и больных. Летчики попрощались с нами. Вскоре самолет плавно взмыл в небо и скрылся в ночной темноте.
Сердца наши наполнились большой радостью и гордостью. Мы физически ощущали близость Москвы, словно между нами и столицей не существовало ни многокилометрового пространства, ни вражеского фронта.
— Теперь не надо будет жалеть каждый патрон, — говорил один из партизан, показывая товарищам на полученный груз. — Повоюем…
— Да, теперь красота, — подтвердил другой.
— А я больше всего боялся, как бы не ранило в бою, — вступил в разговор третий. — Если ранят, куда, думаю, деваться? Лекарств мало, больницы поблизости нет. А сейчас? В случае чего на Большую землю отправят, там подлечат — и назад. Как в армии…
Много нового внесла в партизанскую жизнь надежная связь с Москвой. Штаб соединения получил возможность лучше снабжать отряды оружием и боеприпасами, особенно взрывчаткой и капсюлями-детонаторами, противотанковыми ружьями, магнитными минами с часовым механизмом. В отрядах появились подразделения автоматчиков и подрывников. Создались условия для широкого применения новых форм борьбы с оккупантами.
Мне не приходилось испытать более тяжелого чувства, чем то, когда лежишь у железной дороги и смотришь, как мимо тебя проносятся вагоны с солдатами, платформы, груженные танками, орудиями, цистерны с горючим. И все это непрерывным потоком движется на фронт. Ты знаешь, что эти солдаты, танки и орудия через день-два навалятся на твоих братьев-красноармейцев, а ты лежишь и ничем помочь им не можешь. Злым взглядом провожаешь состав, уходящий на фронт, и от досады до крови кусаешь губы. Такое чувство, по-видимому, испытал каждый партизан, которому при выполнении задания приходилось пересекать железную дорогу.
В штабе нашего соединения и в отрядах, конечно, понимали необходимость диверсионно-подрывной работы на железнодорожных магистралях. Но уж слишком ограничены были наши возможности! У нас долгое время не было самого необходимого — капсюлей-детонаторов. Партизаны выплавляли тол из неразорвавшихся бомб и снарядов. В некоторых отрядах был даже создан небольшой запас взрывчатого вещества. Но что оно без капсюлей? Мертвый груз. Правда, партизаны пытались найти выход из положения. Они иной раз отвинчивали гайки и вынимали болты на стыке рельсов, но это успеха не приносило. Фашистские патрули и обходчики обнаруживали повреждения и устраняли их.
Иное положение стало после того, как мы начали получать из Москвы тол и капсюли-детонаторы. В отрядах были созданы диверсионно-подрывные группы. Центральный Комитет КП(б)Б прислал в соединение инструктора-подрывника Владимира Шимченка. Он приступил к обучению партизан минно-подрывному делу. Вскоре в отрядах появилась новая специальность — подрывник.