Прошло еще с полчаса. Наконец подрывники дождались своего: со стороны Старушек на большой скорости шел длинный состав. Машинист ничего не опасался: ведь только что прошел встречный эшелон.
Афанасий впился взглядом в паровоз, отсчитывая метры, оставшиеся до мины. Тихонько отвязал шпагат от деревца и обмотал палец правой руки. И вот локомотив уже над нужной точкой. Цагельник резко дернул шпагат, и тут же под колесами паровоза поднялось серое облако взрыва.
Паровоз вздрогнул и резко повернул вправо, сваливаясь под откос. Вагоны в страшном грохоте и треске лезли один на другой, кренились набок и падали под откос. С крутой насыпи валились покореженные танки и орудия. Из-под обломков слышались стоны и крики раненых солдат.
Наши подрывники успели скрыться в лесу. Они не шли, а словно на крыльях летели на базу — возбужденные, довольные итогами операции.
Так удачно было положено начало новой форме борьбы с врагом — диверсиям на железных дорогах. Некоторое время спустя Афанасий Цагельник снова вышел со своей группой на дорогу. Между станциями Копцевичи и Оголицкая Рудня ими был спущен под откос вражеский эшелон с горючим. Сгорели десятки цистерн. Долго тогда бушевало пламя над болотами Полесья. Цагельник со своими хлопцами на этот раз не сразу ушел с места катастрофы. Он правильно решил, что сюда должны приехать фашисты из ближайшего гарнизона, расположенного на станции Копцевичи. Это подтвердила и встретившаяся партизанам крестьянка из Оголич Ксения Полторан.
— Тревогу в гарнизоне сыграли, — сказала она подрывникам. — Ждите, скоро подъедут на машинах.
Подрывники быстро заминировали большим зарядом тола небольшой мост на окраине деревни Оголичи. И первая же машина, мчавшаяся на большой скорости, взлетела на воздух. Все находившиеся в кузове гитлеровцы погибли.
В штаб нашего соединения все чаще стали поступать донесения о смелых действиях подрывников. Вот донесение командира отряда Михайловского от 7 июля 1942 года:
«Группой подрывников в составе Александра Гладкова, Николая Шибута, Василия Савонь, Федора Непляка, Владимира Кулака, Владимира Круковича, Василия Будовича, Павла Ежкова во главе с Вениамином Андреевичем Малинцом между станцией Птичь и поселком Мышанка спущен под откос эшелон противника. Разбито много вагонов с живой силой».
Командир отряда Николай Храпко 10 июля доложил, что партизаны-подрывники Владимир Широгов, Моисей Фуксон, Никита Храпко под руководством командира взвода Кучугурова произвели диверсию на железной дороге Минск — Бобруйск. В районе станции Мирадино был спущен под откос вражеский эшелон с танками, бронемашинами и горючим. На месте крушения возник большой пожар. Фашистам пришлось много повозиться, прежде чем удалось растащить разбитую боевую технику и освободить пути для движения других эшелонов к фронту.
Почти ежедневно выходили на железную дорогу подрывники из Старобинского отряда. И они часто возвращались с удачей. 22 июня произвели большое крушение между станциями Лунинец — Лахва: на партизанскую мину наскочил двигавшийся к фронту эшелон противника. Под откос свалились два паровоза, шесть пассажирских вагонов и 19 платформ с бронемашинами и пушками; при этом погибло около двухсот гитлеровцев. 30 июня старобинские партизаны подорвали между станциями Микашевичи — Дедовка бронепоезд, а 3 июля спустили под откос в районе Житковичей еще один эшелон.
В короткий срок группы подрывников появились во всех отрядах соединения. При штабе была организована специальная служба, которая ведала распределением тола и капсюлей-детонаторов и руководила диверсионно-подрывной работой в отрядах. От нас шли заявки в Центральный Комитет КП(б)Б на новые партии взрывчатки и приспособления для взрыва. И Москва делала все, что могла, чтобы удовлетворить наши просьбы. Взрывы на железных дорогах гремели все сильнее, все чаще летели под откос эшелоны с живой силой и техникой противника.
Это встревожило гитлеровцев. Они усилили охрану дорог, стали пускать впереди эшелонов платформы с песком, уменьшили скорость движения составов. Но партизаны предприняли свои контрмеры: в отрядах было увеличено число «удочников» — специалистов по проведению направленных взрывов.
Москва прислала большую партию противотанковых ружей. Мы создали группу подрывников-бронебойщиков, которые подходили к железной дороге на 100–150 метров, выбирали удобную позицию и обстреливали из ПТР вражеские эшелоны. Огонь велся главным образом по паровозам и цистернам с горючим.