Алексей оторвал на бегу полосу ткани от своей футболки и туго замотал предплечье, но кровь продолжала сочиться из раны. Голова и ноги отяжелели. Он раз за разом сбивался с ритма и, вскоре начал задыхаться. Толчки пульса сотрясали все тело. Они напоминали удары кувалды, забивающей сваи в промерзшую землю.
Нога зацепилась за панцирные отростки полутораметрового краба. Алексей споткнулся и рухнул плашмя. Дыхание перехватило. Из горла вырвался сдавленный стон. Удар о землю неожиданно сильно отозвался в простреленной руке. Алексей встал на четвереньки, потом разогнул колени и поясницу.
БА-БАХ!!!
Пуля просвистела совсем рядом, обдав щеку потоком сжатого воздуха. Он позволил себе лишь несколько мгновений передышки, чтобы восстановить дыхание. Потом стиснул зубы и побежал дальше.
–
Враги приближались. Алексей отчетливо слышал их крики у себя за спиной. Они стреляли второпях, набегу и из плохого оружия. Окажись у них в руках что-нибудь современное… Алексей мчался сквозь раскаленное пекло наперегонки со смертью.
Он заставил себя посмотреть вперед. В глазах все двоилось. Трахея сузилась до размеров велосипедного ниппеля. Вот когда ему аукнулась каждая выкуренная сигарета! Вроде бы не манкировал тренировками, регулярно колотил мешок, железо в зале тягал, но аэробные нагрузки убивали его. Воздух со свистом и хрипами вырывался из груди. Эти звуки пугали Алексея даже больше, чем дыра в правой руке. Скоро он не сможет не только бежать, но даже идти. Останется только улечься и ждать конца. Подойдут чужаки с замотанными лицами и подожгут запалы доисторических ружей.
Алексей на секунду уплыл куда-то, словно перепрыгнул в чужую голову, а потом сообразил, что несется по направлению к вытянутой гряде дюн, полукругом окаймляющей небольшую бухту. Острый барьерный риф далеко вдавался в океан, словно рыбий хребет. Повсюду валялись глыбы известняка. Полоса ровного пляжа сузилась до пары десятков метров. Она круто поднималась к очерченной поясом водорослей границе прилива. И там, впереди… было ли там что-нибудь кроме песка и неба?
Что-то, отсвечивающее на солнце подобно неокрашенной стали.
Он карабкался наверх, сползая и падая на осыпающемся склоне дюны. Песок с восточной стороны был невыносимо горячим и обжигал ладони. На гребень Алексей выбрался ползком. Он глубоко вздохнул, захлебнулся, и воздух выплеснулся обратно вместе с полужидким комком рвоты. Алексей застонал, и его вырвало еще раз, желчью, перетряхнув внутренности до самых кишок. Ему пришлось надавить пальцем на рану, чтобы остаться в сознании. Острая боль швырнула его из жары в холод. Он скатился в ложбину по противоположному склону.
В нескольких шагах от него появилась женщина с коротким мечом в руке. Фигуру скрывала длинная коричневая хламида, напоминающая арабский бурнус, но характерные округлости угадывались без труда. Голова до носа обмотана темной тканью. Очень смуглая кожа. Алексей попытался нащупать перочинный нож в кармане джинсов, но руки стали неуклюжими как садовые грабли. В последний момент он увернулся от размашистого удара и случайно заглянул в глаза нападавшей… Боже правый! Лучше бы он не смотрел. Белки, желтые как лимонная кожура, почти сливаются с золотистой радужкой. Зрачки поставлены вертикально, по-кошачьи. Демонический взгляд. В нем ни капли здравого смысла. Только патологическое стремление убивать.
–
Дикарка врезалась в него как живая торпеда, и они кубарем покатились по песку. Желтоглазая оказалась сверху и ударила его мечом в лоб. Алексей успел схватить ее за запястье, но она зарычала и навалилась на рукоять всем весом. Лезвие клинка блеснуло перед глазами, рассекло кожу. Мир наполовину заволокло красной пеленой. Он попытался оттолкнуть дикарку здоровой рукой, но безуспешно. Ее тело под покровом грубой ткани состояло из сплошных жилистых мускулов. Алексей вслепую двинул ее кулаком по ребрам, неумело боднул головой и едва не лишился правого уха. Меч желтоглазой ведьмы срезал с его виска пучок волос вместе с куском скальпа.
И тогда две личности в его сознании на миг стали единым целым. Разгоряченный мозг остыл, завернувшись в оболочку простых рефлексов и прагматизма.
Левой рукой Алексей вывернул женщине кисть и давил до тех пор, пока она не уронила оружие. Пальцы раненой правой руки стиснули перочинный нож. Он взвыл от боли, но на этот раз боль не ослабила его, а обратилась в ярость, в разрушительный импульс, в ослепляющий белый свет. Алексей вонзил нож в плоский живот дикарки. Вытащил, снова вонзил: в бок, в плечо, под ключицу, еще раз в живот, в шею. И так несколько раз. Он вопил во все горло и остервенело наносил удар за ударом до тех пор, пока струя теплой артериальной крови не брызнула ему в глаза.
