- Да, я скажу. Граждане судьи! Гражданин прокурор и граждане свидетели обвинения, - с которыми не имел удовольствия быть знакомым до этого часу, - инкриминируют мне клевету на общественный строй, или, - как формулирует обвинение, - злонамеренное сочинительство и распространение заведомо ложных измышлений, порочащих и т.д. Так вот, я решительно заявляю, что обвинение это несостоятельно по причинам совершенно объективным и не зависящим от моей злонамеренности или способности измышлять и распространять… И объективное это обстоятельство состоит в том, что существующий в стране режим просто невозможно оклеветать: (недоуменный шёпот в зале, судьи склонились друг к другу и к председательствующему): придумывайте, что хотите, измышляйте самые невероятные истории, самые ужасные преступления и факты коррупции, и, безо всякой сверки с действительностью нашей общественной жизни, вы можете быть при этом уверены, что всё измышленное вами - правда! (Ропот в зале. Председатель звонит в колокольчик.) Просто уже потому, что раз вы смогли измыслить нечто, значит то же самое измыслил и кто-то другой, и ещё третий, и в обстановке общего нравственного растления обязательно найдётся тот, кто осуществит эти измышления. То же самое относится и к власти, ибо если нет правовых ограничений власти, то любое злоупотребление ею, которое только возможно, обязательно найдёт себе место в политической практике…
- Подсудимый, ближе к делу!
- Я говорю о самой сути дела. Существуют общие посылки, которые нельзя не разделять, будучи человеком, а не марсианином. И одна из таких посылок та, что всякому действию предшествует мысль, а мысль, в свою очередь, раз появившись, обязательно осуществится. Поэтому, - я повторяю, - мы свободны измышлять, не сверяясь с действительностью, коль скоро речь не идёт о конкретных лицах и обстоятельствах, и быть при этом уверенными, что кто-то из наших сограждан уже осуществил эту мысль или близок к её осуществлению; и закрывать на это глаза, позволяя быть только “хорошим” мыслям, значит просто прятаться от реальности. Таким образом, ясно, что обвинение лишено элементарной логики…
- Подсудимый, довольно. Ваше время истекло. Я лишаю вас слова.
Суд удаляется на совещание. (Судьи встают и покидают зал. К подсудимому из зала бросаются близкие. Их немного, совсем немного…)
На этом пункте Илья оставил свою фантазию, в которой представлялся резонирующим перед судьями подсудимым. Он частенько таким вот образом проигрывал в мыслях случавшееся или могущее случиться с ним, предварительно проживая в игре или переживая “пост фактум” различные затрагивавшие его события и ситуации.
“Да, дело этого парня безнадёжно”, - сказал он сам о себе, подсудимом, в третьем лице, как бы подводя итог игровому эксперименту.
“Люди сокрушают друг друга в борьбе со злом (с “гадами”); народы сокрушают один другого. Льются реки крови. Всякий раз объявляется решительная победа… А зло остаётся невредимым и даже усиливается. Оно прячется в стане победителей. И чем внушительнее победа над врагом, чем более принесено жертв, тем надёжнее чувствует себя зло, присвоившее победу себе. Странно, но люди как-то не замечают добра в себе и его силы: они отождествляют себя со злом, и последнее постепенно вытесняет добро и становится наследником (незаконным) его славы, его заслуг…
В ушах Ильи зазвучал мысленный спор с дядей, отставным полковником Красной Армии:
- Что теперь за молодёжь? Им абсолютно наплевать на всё. Только бы напиться, накуриться…, в армии не хотят служить! А ты, ты ведь никакой пользы обществу не принёс.
- А вы лучше были?
- Мы?! Да для нас это честь великая была - в армии служить, родине помогать. Мы всегда были готовы…
- Однако оказались не готовы, в сорок первом?
- Каждый лично был готов умереть за родину, и пошёл бы в бой, не раздумывая, по первому приказу.
- Каждый был готов, но все вместе оказались не готовы…
- Все вместе, - это другое дело.
- Значит, то были уже не вы, когда все вместе? Но что же это за готовность? Ситуация-то ведь не личная, а общественная. Один, как известно, “в поле не воин”. Раз немец объегорил вас всех скопом, значит - и каждого в отдельности. Я понимаю так, - и в этом весь фокус, - что “быть готовым” в данном случае - это быть готовыми именно всем вместе, как обществу, как структуре, как организации людей.
- Все вместе тоже готовились к войне. Просто был просчёт, ошибка командования.
- Только лишь ошибка? А не была ли эта “ошибка” закономерной? Может быть, дело вовсе не в ошибке, а в том, что вы все вместе оказались поражены злом? Вы смотрели на зло вовне и ждали врага извне, между тем, как тот самый враг, в другом обличьи, давно победил вас изнутри и хозяйничал за вашей спиной. Ведь вначале зло всегда приходит изнутри…”
“Точно! - подхватил Илья собственный аргумент в мысленном диалоге, - зло приходит изнутри. Большинство не видит его, но пророки видят: они видят его внутри и потому предсказывают скорый приход его извне! Такова “механика всех библейских пророчеств.
