Винсент шумно выдохнул и тяжело опустился в кресло. Он чувствовал себя так, словно все те сотни лет, что прожил, не питался нормально. Точнее, не питался вовсе никак. Еще никогда прогулка по Сумеречным лесам не выматывала его так сильно. Все внутри превратилось в пустоту, которая противно гудела в голове и рождала чувство глубокого отрешения. Странная слабость подкатывала к горлу, окутывая все его существо. От этого перед глазами качалась комната, и этерн чувствовал себя абсолютно беспомощно. Если бы Винсент не знал себя достаточно хорошо, то подумал бы, что таким образом его мучает чувство вины.
Откинув голову на высокую спинку, он закрыл глаза. Похожего состояния даже на память не приходило. Последнее время ни на что руки не поднимались. Он перестал охотиться и совершенно не обращал внимания на то, что творилось за стенами маленького особняка на окраине Зачарованных холмов. Он давно облюбовал для себя это тихое жилище, поскольку место идеально подходило для тех, кто не любит лишних глаз. Дом стоял на отшибе, скрытый высоким холмом с одной стороны и кряжистыми вязами — с другой.
Туманным взглядом обведя комнату, в которой находился, Винсент подумал о Дариусе. Появление матерого крэмвилла слегка удивило этерна, но не шокировало. Чего-то подобного он вполне ожидал, только не так скоро и не на этой земле. Среди кучки одурманенных ужасом людей такому, как Дариус, делать нечего, ведь здесь любовью даже не пахнет. Винсент прекрасно знал, насколько сильно крэмвиллы зависят от этого чувства, но понятия не имел, что они давно научились приспосабливаться.
Увидев на тумбочке бутылку вина, этерн пожалел, что не обладает способностью двигать предметы силой мысли. Пожалуй, если хорошенько разобраться, то это единственное, чего Винсент делать действительно не умел, но что пришлось бы сейчас очень даже кстати.
Поднявшись, сын Маливии дель Варгос преодолел те несколько метров, что отделяли его от предмета мебели, и наполнил бокал. Густая жидкость темно-красного цвета напомнила о крови, внезапно пробудив зверский голод. Жажда заслонила собой все вокруг, не оставляя даже крохотного шанса иным мыслям и чувствам. Опираясь ладонью на тумбочку из потемневшего от времени дерева, Винсент задумался. Этерн был не доволен. Не доволен происходящим, собой, крэмвиллами в лесу…
— Совсем обнаглели, — проворчал он, вспоминая, как легко, не таясь, вели беседу долл Лерм и тот, о ком вовсе не хотелось думать.
Дариус уже очень давно являлся темным пятном в жизни сына Маливии дель Варгос. Задолго до их знакомства крэмвиллу суждено было стать кем-то вроде злого гения для этерна. В эти минуты, разглядывая густое вино, что мягко переливалось всеми оттенками бордового в свете пламени свечи, Винсент очень сожалел, что находился не в лучшей форме. Им просто повезло…
Обсуждая волнующие их проблемы, эти двое даже не подозревали о истинной цели появления этерна. Выдав себя в свое время, Ви положила начало самой страшной трагедии, какая только могла случиться. Вот почему Винсент облюбовал именно Лучезарные земли. Вовсе не жажда крови им двигала. Людей он убивал больше от скуки, чем по известной только ему причине. Ему было плевать, что он стал в этих краях чуть ли не Темным богом. Совсем иная причина привела его так близко к границам Зачарованных холмов — крэмвиллы, которые жили недалеко от Мертвых пустошей и на юге Лучезарных земель.
Звучно поставив полупустой бокал рядом с графином, этерн выпрямился. Слегка покачнувшись, он тряхнул головой. Дурманящая слабость отступила, оставив после себя легкий шлейф дурноты и непонимания. Винсент все еще не мог сообразить, что с ним происходит. Что и почему? Вернувшись к креслу, он сел и задумчиво посмотрел в темное окно, за которым качались голые корявые ветви дерева. Причудливо изогнутые, они были похожи на громадные лапы ночного чудовища — штриги, что забирало по ночам души маленьких детей. Казалось, оно скребется в окно, царапая мутное стекло изогнутыми черными когтями. Винсент знал, что это всего лишь старый вяз, но это не умаляло забравшегося в душу ужаса.
Вот точно такой же рос под окнами его комнаты много лет назад, когда сын Маливии дель Варгос был совсем еще маленьким. В такие вечера — особенно темные и жуткие, в его крохотную детскую входила мать, бросала в камин несколько поленьев, садилась на край кровати и… все страхи улетали прочь.
Судорожно переведя дыхание, Винсент уронил голову на ладонь. Лоб покрылся холодным липким потом. Стараясь не думать о ветре, что завывал в камине, этерн закрыл глаза. Он не хотел видеть тени за окном, не хотел наблюдать, как они оживают, превращаясь во что-то материальное. Винсент ненавидел ночи, когда разыгрывалась непогода. Ему не нравился дождь, он не видел шарма в пронзительных вспышках молний, что били по глазам, а носившийся по долинам и лесам ветер пугал его. Удивительно, но будучи одним из самых сильных существ, он приходил в ужас во время обычной грозы. У каждого есть свои слабости, были они и у сына покойной Маливии дель Варгос.
