— Ты не представляешь, как ценен для мира Синих сумерек, — улыбнулась Сарина. — Тебе многому предстоит научиться, пройти через такое, что не снилось ни одному смертному, с чем не совладать бессмертным. Все начнется, когда ты отыщешь ее…
— Можешь ответить еще на один вопрос? — поинтересовался Камиль, надеясь, что здесь будет больше ясности, чем в предыдущих темах.
— Говори.
— Марвис, — де Кард сумел-таки подняться, поскольку слабость отступила. — Я давно его не видел.
— Ммм, — протянула Сарина. — Ммм… — она закрыла глаза, словно надеялась отыскать ответ где-то там, за пределами дозволенного взору простого человека. — Одной жизнью больше, одной меньше…
— Значит, Марвис погиб? — терпкой полынной горечью, что несет осенний ветер с холмов, отозвалось это знание в душе Камиля. Закрыв глаза, он облизал пересохшие губы.
Еще потеря в бесконечной череде несчастий. Еще одна загубленная душа. Камиль уже и сам осознать не мог, насколько сильно он устал от таких потерь, которым не было конца и края. Дорогие и важные ему люди уходили один за другим, а он ничего не мог с этим сделать даже теперь, когда они продолжали умирать, несмотря на отсутствие этерна.
Последний, к слову говоря, точно в воду канул. Уже несколько месяцев о Винсенте не было слышно ровным счетом ничего. Отняв у людей все, что еще оставалось, он исчез так же неожиданно, как появился. Словно выполнив возложенную на него миссию, страшную, кровавую и безжалостную.
Камиль знал, что никто этой миссии не возлагал на этерна, а от того было еще больнее, еще обиднее за свой народ. Посеяв разруху и горе в Лучезарных землях, этерн ушел, затаился, в ожидании чего-то большего, чего-то настолько темного, что не в силах рассеять даже самому яркому свету, если только он не появится немедленно. Тьма эта наползала все стремительнее и настойчивее, погружая в себя души людей, которые больше не верили в свет. И только их денр верил, что как бы сильно не сгущалась эта Тьма, даже если станет она непроглядной настолько, что все ослепнут, будет так ровно перед рассветом.
— Разве я сказала, что долл умер?
— Я спрошу кое-что еще, — тихо проговорил денр.
— Слушаю тебя, — кивнула Сарина. Чаровница тоже поднялась на ноги, бросив перед этим в пламя камина остатки магии, от которой отряхнула руки. Огонь зашипел, распространяя по зале терпкий ароматный дым, пропитанный запахом ветра и полевых цветов.
— Винсент поведал мне одну историю, — начал де Кард. — Ты не рассказывала мне об этом, когда водила показать Книгу Памяти. Ты сказала, что история любви Маливии и Амадеуса пустила корни…
— Так и есть.
— Этерн утверждает, что из века в век де Карды гнали его, словно дикого зверя. О чем он, Сарина? Ты знаешь что-то об этом? Еще Винсент сказал, что с моей смертью он будет свободен.
— Думаю, дело в последних словах Маливии, — кивнула чаровница. — Перед тем, как ее предали огню, наша госпожа наложила зеркальные чары на твой род, денр.
— Значит ли это, что она связала кого-то с кем-то?
— Именно, — подтвердила сестра Ларины. — Маливия знала, что после ее смерти, люди не оставят в покое ее ребенка, потому связала Винсента со старшим сыном в каждом поколении де Кардов.
— Что-о? — брови Камиля поползли вверх. — То есть, я тоже…
— Да, — вздохнула Сарина. — И я не знаю, хорошо это или плохо.
— Но, если я…
— Нет-нет, — чаровница поспешила разуверить денра, догадываясь, о чем он думает. — Маливия никогда не была предсказуемой. Ее магия всегда хитра и запутана. Она устроила так, что только в случае если Винсент пострадает от рук де Кардов, чары оживают.
— В обратном порядке это не работает? — уточнил Камиль.
— Я не знаю, — солгала сестра правительницы холмов. На самом деле, Сарина хорошо помнила, что Книга Памяти говорила обратное. Согласно написанному, чары Маливии отражали любое увечье этерна, даже не смертельное, направляя его на смертного наследника правящей семьи.
— Жаль…
— О чем это вы думаете, денр? — прищурилась чаровница, подходя к нему.
— О том, что все могло бы закончиться очень быстро и малой кровью, — ответил де Кард. — Ты должна была сказать мне об этом раньше.
— И вы согласны пожертвовать своей жизнью, чтобы остановить его?
— Если бы точно был уверен в том, что так и будет — да, — кивнул Камиль.
— Но этой уверенности нет, — покачала головой Сарина. — А потому не делайте глупостей, мой господин.
— Не стану, — пообещал денр.
Ларина растерянно провела ладонями по широкой юбке своего темно-фиолетового роскошного платья из плотного шелка. Мысли чародейки путались, не желая подчиняться хозяйке. Конечно, правительница холмов предполагала, что за поступками этерна кроется какая-то причина, но такое…
— С денром нужно покончить, — уверенно проговорил Винсент, который даже не подозревал, о чем думает его собеседница.
Пройдя к массивному столу, этерн взял в руки графин с вином и повернулся к Ларине. Во взгляде Винсента чародейка не увидела ни доли сомнения. Он был настроен более, чем решительно.
