– Да я как-то мало с кем общалась, – махнула рукой Оля. – Когда меня положили, почти одни мужики были, еще, правда, две тетки из второй палаты и эта… Жанка еще. Но я в коридор легла, там прохладнее, жару ненавижу, понятно, с тетками только в столовой пересекалась. Они, по-моему, тронутые на голову. Жанка тоже со странностями, я даже не знаю, с чем она тут. Депресняк, поди. А с мужиками пару раз в курилке пересекалась.
– Карина совсем молоденькая. – Я отметила про себя, что теперь знаю имя Сироты Казанской – по описанию, Жанна – это она и есть. – Худенькая такая девушка.
– Ну да, была такая, – пожала плечами Оля. – Я ее молчуньей прозвала. У нас пару раз общие сеансы психотерапии были, так из нее никто слова не мог вытащить. Я-то думала, нас по диагнозам распределят – ну, алкоголики-наркоманы отдельно, депрессивники отдельно. А народу мало, поэтому, наверно, в кучу собрали.
– А как проходят сеансы? – заинтересовалась я. – Они часто бывают?
– Не-а, один-два раза в неделю. Я один раз фильм смотрела про реабилитационный центр. Забыла название, там про девчонку одну, правда, она не с психическим расстройством, а колясочница. Вроде после аварии ее парализовало, и там в этом центре с ними психолог работал. Эх, на Западе, там все по-другому. Сеансы каждый день, все больные по очереди рассказывают про свое состояние, что кому снилось ну и прочую ерунду. А у нас в больнице сеанс вроде как для галочки. Мы сначала тесты заполняли, с вопросами – один, я поняла, на депрессию и еще на внимание и память. Заполнили, бумажки психолог собрал, ничего не посмотрел. Потом просто спросил, кто как себя чувствует. А девчонка эта молча просто сидела, когда до нее очередь дошла, так слова не сказала. Ее пропустили, других стали спрашивать.
– А второй сеанс так же прошел?
– Не, мы ничего не писали. Я думала, нам результаты тестов хоть скажут, ну вроде кто ты по психотипу, насколько хорошая память и прочее. Мне вот интересно, какая у меня память. Вдруг из-за пива нарушения в мозгу, это ж знать надо! А психолог вообще ничего не сказал – только, как себя чувствуете, спросил, и всё. Нормально, да? Клиника еще называется!
– Карина и в тот раз молчала? – Я настойчиво возвращала толстушку с оливье к нужной мне теме.
– Так ее на втором сеансе не было, – спокойно пожала плечами Оля. – Ты ж в курсе должна быть, раз вы дружили. Она где-то таблетки нашла и наглоталась. Ну и померла, понятное дело. Дурында, честное слово. Молодая, симпатичная – жить еще и жить, а она счеты с жизнью свела. Хотя если больная на всю голову, все понятно.
Выходит, Карина не дождалась второго сеанса, заключила я про себя. Вот только ошибаешься ты, Оля. Не могла девчонка так беспричинно умереть по своей воле. Но я предпочла не разубеждать свою словоохотливую собеседницу – ее, похоже, совершенно не волнуют судьбы других пациентов.
Наш разговор был прерван извещением о завтраке. Толстушка обрадованно устремилась к двери, я же с завистью вспомнила об ее аппетитном салатике. Эх, надо было узнать, почему ей разрешают питаться скоропортящимся продуктом. В следующий раз закажу Мельникову, чтобы притащил мне тоже оливье или крабовый.
За столом я опять сидела в гордом одиночестве. Если дело дальше так пойдет, подсяду хотя бы к Оле – раз с ней разговорилась, буду извлекать сведения из жизнерадостной толстушки. Я оглядела столовую, запоминая присутствующих. И тут заметила, что не только я сижу в одиночестве – прямо напротив моего стола находилась Настя Казакова собственной персоной! Нас с ней объединяло не только отсутствие соседей по трапезе. Как и я, Настя стойко игнорировала отвратительную на вид манную кашу. К хлебу она тоже не притрагивалась, только меланхолично отхлебывала из чашки какао. Я заявила поварихе – опять была та, которая посимпатичнее, – что завтракать кашей не буду, и вытащила из пакета несколько йогуртов. Повариха было начала настаивать, что надо есть по утрам только кашу и ничего другого, но я мило ей улыбнулась и пообещала исправиться. Мол, непременно начну питаться больничной едой, но, видите ли, йогурты скоро испортятся, а выкидывать жалко.
Настя допила свое какао – сегодня она выглядела значительно лучше, чем вчера, по крайней мере, в столовую спустилась самостоятельно, – и встала из-за стола, намереваясь отнести тарелку на пункт раздачи. Не успела – худенькую фигурку девушки загородила взявшаяся откуда ни возьмись Карга в розовом. Вот тебе и на – Вера Ивановна, собственной персоной! А что она, позвольте узнать, тут делает? Персонал ведь работает сутки через четыре, сегодня должна быть другая медсестра. А может, заменяет кого?
