Мы опять вышли к Мраморному морю. После захвата Маркианополя собирались идти сразу на Константинополь, но купцы сообщили, что крепостные стены восстановлены в рекордный срок — всего за три месяца, что сейчас их наращивают и укрепляют, готовясь к нападению кочевников. Поэтому Атилла решил сперва ограбить европейскую часть Восточной Римской империи, а потом уже взяться за Константинополь. Хотя я не уверен, что осада столицы империи вообще была в планах шаньюя. Наши действия, если не считать обычный грабеж, походят, скорее, на демонстрацию силы, запугивание, и у меня есть подозрение, что поступают так гунны в интересах Западной Римской империи, точнее, ее фактического правителя Флавия Аэция. На пирах у Атиллы, которые посещаю постоянно, иногда вижу западных римлян. Это не простые гонцы, привезшие послание, а знатные люди, которым доверили тайные переговоры по важным вопросам. Шаньюй обращается с ними уважительно и не дурачась, что частенько вытворяет с восточными послами. О чем они договариваются, знает только узкий круг людей, в который я не вхожу, но не надо быть шибко умным, чтобы догадаться, что гунны таскают каштаны из огня для других. Точнее, все, так сказать, расходы ложатся на пехотинцев-германцев. Гунны почти не участвуют в боях, поэтому гибнут редко, в основном по собственной дурости.
Восточнее Каллиополя нас ждала римская армия под командованием самого Флавия Ардавура Аспара. Во времена древних греков этот город был Херсоном Фракийским, и у меня каждый раз дергается сердце, когда слышу старое название. Вдруг в одном Херсоне начал путешествие по эпохам, а в другом закончу? Теперь даже не знаю, обрадуюсь ли, вернувшись в двадцать первый век. С одной стороны хотелось бы, а с другой не очень. Привык уже к бессмертию, к нынешней простоте нравов и поступков, к тому, что на голову образованнее всех, что знаю будущее, пусть и фрагментарно, что являюсь элитным воином, к которым сейчас отношение не сравнимое с тем, что в двадцать первом веке. Все это дает мне неоспоримые преимущества, благодаря которым всегда займу достойное место в обществе и буду пользоваться любовью женщин. Стоит ли менять все это на работу капитаном контейнеровоза и возможность позвонить по мобильному телефону?!
Сражение началось теплым и безветренным утром, какие не часто бывают в этих краях в начале октября. Гуннская армия построилась, как обычно: в центре фаланга из пехоты, в основном германцы, а на флангах конница, тяжелая и легкая, в основном из кочевников. Римская армия на этот раз удивила меня. Вроде бы строилась в фалангу. Когда наши конные лучники выдвинулись вперед и разогнали ауксилиев, лучников и пращников, стоявших перед строем, стало видно, что римляне построились клином или, как говорят германцы, свиньей. Острие было в два воина, поэтому клин получился длинный. Они не стали ждать, когда посыплются стрелы, пошли, прикрывшись щитами, в атаку. Наши конные лучники сместились на фланги и принялись обстреливать римлян. Мне было плохо виден результат их работы, но по опыту знаю, что при таком построении потери от стрел будут существеннее, чем в фаланге. Наверное, расчет был на быстрый прорыв нашей, после чего обе ее части обратятся в бегство. Только вот в гуннской армии пехота была второстепенным родом войск, бегство которой не сильно подорвало бы боевой дух конницы. Впрочем, и прорыва не случилось. Клин врезался в фалангу, смял несколько шеренг и увяз, после чего начал сминаться, растекаясь вширь. Римская конница, прикрывавшая фланги, погналась за конными лучниками, которые поскакали, уводя ее за собой, не на исходные позиции, а в бок, на склоны холмов, засаженных виноградниками. В этот момент и вступила в дело гуннская тяжелая конница.
