– Значит, Сая может умереть, раз ей есть замена?.. Обязательно расскажу ей об этом, когда она очнется!
– Очнется, – пробормотал Отшельник и вдруг с силой хлопнул себя ладонями по щекам. – Хочешь, чтобы она очнулась? Тогда кричи!
Сантар с опаской покосился на раскрасневшегося мага. Отшельник вскочил на ноги и заметался вокруг, бурно жестикулируя.
– Зови ее назад! – не унимался он. – Кричи, что есть мочи! Сайарадил! – завопил он во весь голос, склоняясь к лежащей на земле девушке. – Не смей умирать! Слышишь? Сайарадил!.. Меня она не послушает, а вот тебя – кто знает?
Звери в тени под сенью деревьев вжались в землю, наблюдая безумный танец Отшельника. Он бегал вокруг Сайарадил и кричал, срывая голос в хрип, что-то на неведомом гортанном языке. Сантар взял Саю за руку и понял, что ее пальцы смерзлись, прилипнув друг к другу. Помощи больше неоткуда было ждать, и Сантар принялся за то, чего не делал никогда прежде – он начал молиться разом и духам гор, которых чтила его мать, и духам пустыни, в которых верил отец, и духам леса, среди которых вырос он сам. Легкий ветерок пробежал по кронам деревьев, запутался в ветвях: казалось, что деревья посмеиваются, слыша неуклюжую молитву. Сантар понял, что совершает ошибку. Придвинувшись ближе к Сайарадил, он сжал ее ледяную ладонь и позвал тихо:
– Сая! Ты меня слышишь?
***
Надоедливые голоса бормотали со всех сторон. Люди, которых она когда-то видела… Люди, которых даже не помнила. Почему они зовут ее? И почему те, кого она знала и любила, молчат? «Вам нечего сказать мне?» – спросила Сая у родителей, сестры и старых знакомых, которых видела на проплывавших мимо картинках – те отворачивались, пряча лица. Их место постепенно заполоняли другие существа – не люди, не бесплотные духи, а жуткие на вид создания с перекошенными мордами и страшным оскалом. Сайарадил не испугалась, чувствуя, что эти создания слабы. «Пошли прочь!» – крикнула она им. Трусливые создания дрогнули и бросились бежать, нещадно давя друг друга. Сая осталась одна в кромешной темноте. Ни единый лучик света не пробивался сквозь мглу, только безумные, сливающиеся в единое эхо голоса звали ее со всех сторон:
– Сайарадил! Сайарадил. Сайарадил Вэй! Сайарадил…
Знакомые и чужие, тихие и пронзительные, человеческие и звериные – голоса вопили, привлекая внимание:
– Сайарадил!!!
– Сая…
Этот голос, едва пробившийся сквозь общий шум, заставил ее вздрогнуть. Сайарадил напряглась, пытаясь понять, откуда он идет.
– Где же ты? – прошептала она беззвучно.
– Сая.
– Громче, – попросила Сайарадил, вглядываясь в темноту.
– Сая, ты…
– Что? – спросила она, всем телом подаваясь навстречу голосу.
– Сая, не смей умирать! Слышишь меня?
Один маленький шаг… Темнота вокруг стала рассеиваться, заполняясь знакомыми клубами белого тумана. Сайарадил поняла, что стоит посреди плотной молочной завесы; она попыталась хотя бы поднять руки, но те оказались слишком тяжелы.
– Сая… – голос стал едва слышен.
– Не уходи! – закричала Сая и вдруг поняла, что плачет.
Горячий слезы побежали по замерзшим щекам, согревая, разгоняя ледяное оцепенение. Соленые капли попали в рот; Сайарадил жадно сглотнула их, чувствуя как оживают губы. Она попыталась издать хоть какой-то звук, но у нее получился лишь жалкий хрип… Но ведь получился же! Про себя Сайарадил расхохоталась, с восторгом ощущая, как у нее начинает морщиться нос. Лицо оживало, а вместе с ним оживало все тело.
Еще один маленький шаг…
Сая передвинула ногу, другу; как калека, как раненная, она шла, упрямо волоча непослушные ноги – вперед, сквозь белый туман, которому нет конца и края… «Даже если я буду брести здесь вечность, я не сдамся!» – яростно подумала Сая и вдруг с размаху врезалась склоненной макушкой в нечто твердое.
Туман пошел мелкой рябью и рассеялся; перед Сайарадил насколько хватало глаз в стороны и вверх тянулась непроницаемая стена.
– Это еще что? – ссохшимися губами прохрипела девушка.
Стена, светлая, отливающая жемчужно-серым, удивительным образом напоминала ей что-то. Этот тонкий, едва заметный узор светло-синей тушью – цветы, птицы… Сая хрипло вскрикнула. Она не узнала сразу, потому что прежде видела этот узор не на стене, а на вазах – тех самых, что так любил ставить в своих покоях наставник Арамил!
Перед ней была стена из тонкого имперского фарфора, расписанного цветущим садом.
Сайарадил оглянулась: позади по прежнему клубился непроницаемый туман.
– Мне нужно пройти, – прохрипела она и, обернувшись, коснулась стены.
Та оказалось на удивление теплой; под ладонью Сайарадил ощутила слабую пульсацию.
– Сая, – услышала она снова; голос раздавался из-за стены.
– Я здесь, – прошептала Сайарадил почти без хрипоты.
– Даже если ты вернешься в Большой город, – продолжал голос, – если примешь посвящение… Даже если мы больше никогда не увидимся – прошу тебя, возвращайся!
Сайарадил прильнула в стене, чувствуя, как согревается ненавязчивым теплом.
– Мне нужно пройти, – взмолилась она, обращаясь к одной из нарисованных птиц. – Пропусти меня!
Стена задрожала, и Сая отступила назад.
– Сая, я жду тебя! – кричал голос.
