– Решай, – сказала Флинн, не сводя глаз с ее губ. Казалось, что сам он решение уже принял. Он моргнул, поднял глаза и встретился с ней взглядом. На Габби смотрели зеленовато-карие омуты в обрамлении светлых ресниц. Любая женщина мечтала бы иметь такие глаза. Красивые, выразительные, они увлекали в водоворот страстей. – Я не могу себя контролировать, Габби. – От его голоса, низкого, хрипловатого и раскатистого, по ее телу пробежала волна дрожи. – Решай.
Она тихо всхлипнула, и последние сантиметры, отделявшие их друг от друга, исчезли.
Флинн сжал в кулаке свитер Габби, когда та прильнула к нему, замерев совсем рядом с его губами. Он сказал, что она должна решить сама, поскольку не знал, как ему избавиться от этого желания, и, судя по всему, Габби была готова перейти от слов к делу. Он провез ее через весь город, чтобы показать и объяснить, что они потеряют, если пересекут черту. И вот она в его объятиях, пахнущая медом и сладким мучением и готовая выкинуть в окно двадцать пять лет дружбы.
Она вздохнула, и ее мягкие пухлые губы коснулись его губ, глаза закрылись. Он ощутил ее горячее дыхание, отчего спину и пах обдало жаром. Сердце быстро и отрывисто стучало, тело разрывалось между желанием послать все к чертям и сдержаться от необдуманного шага.
Ее прикосновения были робкими и сдержанными, а Флинн отчаянно пытался получить от нее сигналы к дальнейшему действию. Но Габби, похоже, была так же растеряна. Затем она потерлась губами о его губы, постепенно усиливая нажим – от легкого прикосновения до приятной ласки, и ее губы раскрылись.
Вот и тот сигнал, которого он ждал. Флинн наклонил голову, накрыл ее рот своим, погружаясь все глубже, исследуя его. Он ласкал языком ее язык, а потом… это был конец.
Ее пальцы вцепились в его короткие волосы на затылке, подтягивая ближе, она прижималась к нему своими соблазнительными изгибами, так что теперь он мог ощутить ее всем своим телом. Она оказалась между его бедер и прильнула к нему, перекрывая кровоток ко всему телу ниже пупка. Он просунул руку ей под свитер, коснувшись теплой мягкой кожи на спине и выше, пока его ладонь не оказалась у нее в волосах, и привлек к себе.
Но этого оказалось недостаточно. Первобытное желание полностью завладело им. Ослепило. Привело в исступление. Флинн в жизни не испытывал ничего подобного. Он приподнял Габби, чтобы та смогла обхватить ногами его бедра. Она начала тереться о него. Он ответил ей тем же, сжимая ее бедра, побуждая действовать смелее.
Поцелуй из горячего и обжигающего превратился в убийственный. Она обхватила его язык губами, прикусила, а затем погладила своим языком, успокаивая покалывание от укуса. Боже ты мой! Он отклонил голову, чтобы быстро вздохнуть, а затем снова нырнуть в этот омут.
Габби сжала его плечи, и он рухнул навзничь. Его спина ударилась о диванную подушку, и все… ее… восхитительное тело упало прямо на него. Поцелуй они так и не прервали, а вот остатки разума окончательно покинули Флинна. Она легла ему на грудь. Пряди ее волос щекотали его щеки, пока она гладил его по бокам.
Его руки одновременно были везде. В ее волосах, на лице, на талии. Наконец он положил их ей на бедра и прижал к себе, продолжая об нее тереться.
Ребра вдруг завибрировали. Был ли это его стон или ее, Флинн не имел ни малейшего представления. И она еще сомневалась, понравится ли им целоваться! Не окажется ли их секс… как там она сказала? Ужасным? Флинн едва не рассмеялся, но для этого ему пришлось бы прекратить поцелуй и набрать в легкие воздуха.
Где-то в глубине сознания возникло сомнение. Все это было как-то слишком хорошо. Слишком сильной оказалась их страсть. Господи!
Он откинул голову и тяжело вздохнул. Черт. Пусть целует его с закрытыми глазами. Стоп. Он открыл глаза и посмотрел на потолок.
Он закроет глаза. Растворится в ней, закроет глаза и сдастся. Он никогда так раньше не делал. Всегда, всегда сосредоточенно смотрел на партнерш, чтобы уловить малейший сигнал. Но… сейчас он лежал на спине на диване, Габби сидела на нем верхом, ее волосы дождем рассыпались вокруг них, его пальцы мяли ее бедра, ее – запутались в его толстовке. И он совершенно не помнил, как они здесь оказались.
Паника наполнила грудь. Флинн уставился на нее, надеясь, что не зашел слишком далеко. В эту минуту он не смог бы сформулировать мысли, которые лихорадочно крутились у него в голове, даже ради спасения собственной жизни.
Ее зрачки расширились от полумрака, взгляд затуманился. Губы были красными, припухшими. Щеки порозовели, царапаясь о его щетину.
Они замерли и какое-то время молча смотрели друг на друга, пока у нее между бровей не появилась морщинка, а взгляд не упал на руки, в которых она все еще сжимала его толстовку. Габби разжала пальцы и села с ошарашенным видом. На смену удивлению пришло выражение легкого огорчения. А может быть, и стыда. Флинн лежал под ней неподвижно с мрачным подозрением, что именно в этой комнате весь его мир разрушился, едва успев зародиться.